— Слезай с лошади, ребята, ружья наизготовку! Здесь что-то случилось. Не я буду, если мы не наткнемся на труп.
Ведя лошадей в поводу, охотники сделали еще несколько шагов.
— О, кровожадные дьяволы! — вырвался гневный крик у Джона. — Я это предвидел: это — знак войны. Сиу вырыли топор войны, и Сидящий Бык вышел на тропу войны. Вот их первая жертва!
Шедшие за Джоном трапперы и даже эксцентричный англичанин не могли справиться с охватившим их ужасом при виде открывшегося кровавого зрелища. В центре вытоптанной полянки стоял невысокий столб, к которому был привязан совершенно голый человек. По телу струилась кровь, стекала с изуродованной, лишенной волос головы. Три стрелы торчали в левом боку бедняги, чуть ниже сердца.
Джон спешился и, бросив повод дрожавшей всем телом лошади, подошел к обезображенному трупу и отпрянул, увидев на груди несчастного характерный знак — нарисованную кровью птицу с расправленными крыльями.
— О, это знак Миннегаги, кровожадной дочери Яллы, женщины-сахэма! Если проклятая индейская змея, неосторожно выпущенная однажды из рук, теперь здесь со своими воинами — мы пропали.
— Мстит всем белым за смерть брата, расстрелянного нами в Ущелье Смерти по приказу полковника Деванделля во время первого восстания пяти индейских племен, — отозвался один из трапперов, угрюмо глядя на залитое кровью тело скальпированного.
— Не в добрый час отдал Деванделль свой приказ, — сказал Джон. — Нам дорого пришлось заплатить за расстрелянного индейца. И сам Деванделль потерял свой скальп. Кто только жив остался?
В этот момент раздался слабый, глухой стон. Охотники испуганно переглянулись. Первым опомнился Джон и бросился к скальпированному, голова которого неожиданно зашевелилась.
— Он жив! — воскликнул Джон. — Гарри! Помоги мне отвязать его.
Джон выхватил длинный мексиканский охотничий нож, чтобы перерезать веревки, привязывавшие несчастного к столбу, как вдруг новый крик вырвался у него из груди:
— Великий Боже! Или мои глаза меня обманывают? Гарри, Джордж, смотрите! Ведь это Гильс, почтальон из Кампы. Ах, несчастный!
В мгновение ока оживший был освобожден от веревок и уложен на одеяло, снятое с лошади Джона. Траппер поднес к его губам фляжку с виски. Жгучая жидкость словно гальванизировала умирающего: его глаза раскрылись, мутный взгляд устремился сначала на Джона, потом на его спутников.
— Индейский агент… Это ты, Джон? И, как всегда, с тобой Гарри и Джордж? А я… умираю. Поймали-таки меня краснокожие и… Конец моим странствованиям. Миннегага…
— Я так и знал! — пробормотал вполголоса Джон. — Это она мстит за смерть Яллы и Птицы Ночи.
— Я был тогда с вами в отряде Деванделля, — чуть слышно шептал умирающий Гильс. — Тогда удалось дешево отделаться, а теперь вот не выкрутился.
— Миннегага поклялась скальпировать всех, кто принял участие в той кровавой бойне, — сказал взволнованный индейский агент, вытирая капли пота, выступившие на лбу. — Эх, на кой черт меня понесло в это проклятое место, где на каждом шагу грозит гибель? Сумасшедший англичанин, от сплина гоняющийся за бизонами, мог бы и без меня организовать свою дурацкую экспедицию. А теперь гляди, как бы без скальпа не остаться, да и без головы в придачу.
— Умираю я, Джон, — глухим, чуть слышным голосом произнес скальпированный. — А ты спасайся, Джон. Скачи, несись. Найди генерала Честера. Скажи: Гильс сообщает, что Сидящий Бык вырыл топор войны. Поднялись все сиу… Бэд Тернер, должно быть, убит. Он был со мной, когда на нас напали. Доберись до Честера, Джон. Его лагерь на берегу Хорс-Крика. Скажи: краснокожие ловушку ему гото…
Гильс не закончил. По его истерзанному телу пробежала судорога, глаза закрылись, рука, лежавшая на груди, тяжело упала.
— Кончено! Одним добрым малым и храбрым траппером в прерии меньше, — произнес печально Джон, обнажая голову.
Англичанин, молча наблюдавший эту тяжелую сцену, тронул за рукав индейского агента.
— Мистер Джон! — сказал он гнусавым голосом. — Вы отвлекаетесь от ваших обязанностей. Вы, кажется, забыли, что обязались устроить мне охоту на бизонов, а вместо этого возитесь с человеком, даже не сказавшим, видел ли он тут бизонов, сколько и куда они пошли… Впрочем, это ваша вина, мистер Джон: вы должны были, прежде чем этот человек умрет, спросить его обо всем. Может быть, он еще жив? Налейте ему в рот водки и если он очнется, то спросите его о бизонах.
Индейский агент с негодованием стряхнул со своего плеча руку англичанина и закричал:
— К черту! Если вам нужны бизоны, милорд, так отправляйтесь искать их сами! У меня теперь есть дело поважнее, чем гоняться за животными!
— Но я вам заплатил вперед! — возмутился милорд.
— Что? Заплатили вперед? Я хоть сейчас верну вам деньги! Берите и убирайтесь с ними на все четыре стороны!
— Вы нарушаете наш контракт, мистер охотник! — возмутился англичанин. — Я отправлюсь в Вашингтон, сообщу о вашем поведении нашему послу, и вас посадят в тюрьму.
— Если угодно! Пожалуйста, садитесь на вашего коня и скачите к послу или хоть к самой королеве Виктории, — презрительно засмеялся траппер, пожимая плечами. — Только вот сердца у вас нет, да и в чердаке вместо мозгов, кажется, дряни какой-то понасыпано, но я все-таки должен вас предупредить, что мы со всех сторон окружены индейцами, и если вы двинетесь без нас, то берегите свою шкуру. Попадетесь в руки Миннегаги, пощады вам не будет, хоть вы и знатный иностранец.
— А кто эта Миннегага? — высокомерно осведомился англичанин, обращаясь к Джону. — Джентльмен или леди?
— Леди? — горько засмеялся траппер. — Я бы, скорее, назвал ее тигрицей в образе женщины.
— О! Это интересно! Я знал много светских львиц в Лондоне и Трувиле. Там были преопасные женщины, уверяю вас, мистер Джон. Но меня они никогда не могли покорить. И я думаю, что ваша мисс или миссис Миннегага окажется ничуть не опаснее, чем эти леди. Может быть, вы можете представить меня этой особе? У меня есть рекомендации из нашего посольства в Вашингтоне. Если потребуются какие-либо издержки, я не замедлю оплатить счет.
Тут траппер не выдержал и рассмеялся.
— Убей меня Бог! — воскликнул он. — Видел я чудаков и юродивых, но такого, как вы, милорд, еще не приходилось. Да поймите вы — эта «леди», которой вы так хотите быть представлены, два-три часа тому назад скальпировала несчастного Гильса.
— Но он был американец, — невозмутимо отозвался милорд, — а я — англичанин.
— Миннегага не спросит, откуда вы: прирежет или пристрелит — вот и все. Не будьте чудаком, милорд! Да и нам некогда возиться с вами. Лишь бы удалось свои скальпы спасти и предупредить Честера.
