Глаза закрыты, короткие ресницы неподвижны. На щеках проступила синеватая щетина. Губы… На губы она не хотела смотреть. В них не было ничего страшного, но смотреть она не хотела. Слишком знакомые губы. Слишком. «Хватит смотреть, — сказала себе Анжелика. — Больше не хочу!»
Теперь она прислушивалась. Тикали часы — очень громко. Чьи часы? Только не ее собственные и не его… Часы на стеллаже с книгами. Большие часы, его приобретение. Под старину. Ей они никогда не нравились. Теперь она сможет их выбросить или кому-нибудь подарить. Кроме тиканья часов, не было слышно ничего. А, нет — вот внизу, на улице, проехала машина. Еще одна. Да там уже полно народу! Откуда все они взялись? Когда она пришла сюда, никого еще не было. Время было выбрано удачно. Ее никто не видел. А если бы и увидели — так что? Девушка возвращается домой, к своему законному мужу. Почему на рассвете? Почему не ночевала дома? Это не повод для обвинений. Это — ее алиби. Даже лучше будет, если кто-то видел ее из окна дома, когда она вошла в подъезд в шесть утра.
Возможно, кто-то и видел. Тикают часы, едут машины. А больше она ничего не слышит.
Обоняние. В комнате пахнет какой-то кислятиной. Странно — откуда? Еще — застоявшимся табачным дымом, наверное, он выкурил пару сигарет, прежде чем… Анжелика наклонилась, подняла незажженную сигарету, достала из кармана зажигалку, высекла огонь, закурила. Зачем? Сама не знала.
Просто хотелось хоть что-то сделать. Теперь табаком пахло еще сильнее. Она знала, что, если наклонится к мужчине совсем близко, услышит запах его одеколона. Любил «Гавану». А больше ничем не пахнет. Анжелика открыла форточку, когда покончила с запахами.
Осязание было самым неприятным из всех чувств. Но она все же опустилась на колени рядом с ним, взяла его руку. Рука была жесткая и холодная, она отдернула пальцы. Погладила его по голове, волосы были шелковистые, лоб показался ей влажным. Еще раз провела рукой по его лбу. Показалось. Сухой лоб, просто холодный. Она забыла о сигарете, которую держала в другой руке, и коротко вскрикнула — неловко сжала ее, обожглась. Погасила сигарету в пепельнице, посмотрела на свою руку, на его… Встала, подошла к столу, подняла невесомую телефонную трубку. Трубка была такая легкая, а слова будут тяжелые. «Она сломается в моих пальцах, эта трубка, мой голос ее сломает», — подумала она. Но пальцы у нее не дрожат, они крепко обхватывают трубку.
Вкус? Во рту прохладно, пахнет мятой. Неизвестно почему. Язык какой-то чужой. Анжелика помолчала, стоя с прижатой к уху трубкой, мятный вкус щекотал ей рот. «Спокойно, — сказала она себе. — Это только начало. Будет еще день, и еще ночь, и все это ты должна пережить. Будет еще много всего».
Провела кончиком языка по губам. Его губы. Ее губы.
Их губы так часто соприкасались. Зачем об этом сейчас думать? Анжелика почувствовала на языке что-то теплое, соленое. «Неужели я плачу? — спросила она себя. — Да. Вот уже минута, как я стою так и плачу». Она набрала номер и, дождавшись ответа, сиплым голосом сказала: «Моего мужа убили». Сказала свое имя, адрес, просила приехать скорее. Положила трубку, повернулась к мужу и смотрела на него долго, долго. «Я выдержала, — сказала она себе со странной гордостью. — Я все выдержала, все сделала, значит, не так уж я слаба, значит, все удалось. А на остальное мне наплевать».
* * *
— О чем они тебя спрашивали?
Анжелика сидела, сгорбившись, свесив руки между колен, смотрела в пол усталыми, покрасневшими глазами. Услышав вопрос, даже не подняла головы. Тогда он наклонился к ней и потряс за плечо:
— Да что такое? Что случилось?
— Оставь меня в покое… — выдавила она, поднимая на него глаза.
Саша внимательно поглядел ей в лицо, скривил губы… Точно, как ее муж! Она даже вздрогнула, хотя в этом не было ничего удивительного. Ведь они с Сашей были родными братьями. Сходство было несомненным — те же темные глаза, короткие ресницы, грубоватые руки, блестящие каштановые волосы, смуглая кожа… Только муж был ростом пониже и заметно начинал полнеть. А Саша в свои тридцать лет выглядел, как мальчишка — худенький, узкобедрый.
— Я тебя оставлю в покое, когда ты мне все расскажешь! — заявил он, садясь перед ней на корточки. Она отвела глаза в сторону, посмотрела на Лену.
Та курила, глядя в окно, сигарета заметно вздрагивала в ее руке.
— Да что тебе рассказывать? — вздохнула Анжелика. — Все было так, как надо.
— Ну и выражения у тебя, — негромко заметила Лена. — По-твоему, все это нормально?
— Слушай!.. — Анжелике от негодования не хватало воздуха. — Не прикидывайся чистенькой!
Можно подумать, ты осталась в стороне!
— Все, девчонки, замолчали! — Саша хлопнул Анжелику по колену, резко повернулся к жене:
— Особенно ты молчи! Чуть не провалились — из-за тебя!
Анжелика наконец глотнула столько воздуха, сколько надо, и немного пришла в себя. Саша миролюбиво обратился к ней:
— Давай, расскажи быстренько. Потом Ленка сварит кофе.
— Это мы еще посмотрим, — раздалось из угла.
Но больше Лена ничего не сказала.
Анжелика пожала плечами:
— Уехала из дома вечером, в одиннадцать часов уже играла на пароходе «Александр Блок». Как договорились.
— Кто там был из наших?
— Лизка, Ксения, Армен…
— Они все тебя видели?
— Конечно. Мы с Ксенькой сидели рядом за столом. Лизка с Арменом играли в рулетку. Мы — в «Блэк Джек». Они все трое меня видели всю ночь. Мы выпивали в баре… Я все фишки слила, около пятисот долларов, потом немного отыгралась… Конечно, понервничала, я всегда переживаю… А Ксенька все время выигрывала. Лизка, кажется, тоже осталась в минусе, Армен дал ей денег, чтобы она отыгралась.
Да! — воскликнула Анжелика. — Я там потрепалась с одним мужиком, сидел рядом за столом. Он видел, как я проигрываю, и подарил мне фишку за двадцать долларов.
— Ты что, его знаешь?
— Нет, первый раз видела. Он слил две тысячи баксов и все смеялся: «Девушка, мне нравится, как ты играешь». Подарил мне фишку и потом слил еще тысячу на моих глазах. Потом сошел на берег и уехал. Где-то в пятом часу утра.
— Ладно, еще один свидетель не помешает, — кивнул Саша.
Анжелика прикрыла веки. Она успела наплакаться, да еще бессонная ночь, да еще… Глаза невыносимо резало, они слезились.
— Потом Армен с Лизкой куда-то пропали. Домой, наверное, поехали…
— А Ксения?
— Она осталась до пяти утра.
— Она подтвердит, что ты там была до утра?
— Да. Мы вместе ловили машину.
— Постой… Так ты ехала домой с Ксенией?
— Ну, почти. Мы вместе доехали почти до ее дома, это была половина шестого… Там рядом метро. Я увидела, что метро уже открылось, и сказала Ксеньке, чтобы меня высадили тут. У меня не было денег, чтобы расплатиться с водителем, а у Ксеньки занимать бесполезно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
