Артёму нравились такие поездки. И не только летом, но и зимой – на санях, когда по нетронутому холсту заснеженного поля, словно и не касаясь его, быстро-быстро мчатся, будто летят, низкие розвальни. Бодро повизгивают полозья, а из-под конских копыт выскакивают лёгкие комья умятого снега. На противоположной ярко-красному разливу заката стороне небосклона, в сгущающейся к горизонту синеве, бледным пятном проявляется нечёткий диск луны. Вечерние сумерки постепенно становятся вязкими, небо чернеет, и серебристо-серая снежная гладь начинает приобретать всё более и более тёмный тон. Мороз крепчает, усиливается ветер, становится холодней, и отрадно осознавать, что дома уже растоплена печь, и бабушка непременно хлопочет на кухне, чтобы порадовать внука чем-нибудь вкусненьким… может блинами, – пухленькими, румяными, лоснящимися от обилия масла, – которые так отменно получаются только у неё… Нравилось Артёму проводить время со своими стариками. Много счастливых воспоминаний детства было связано с ними…
Но всё когда-нибудь заканчивается, даже самое хорошее. Ушло в прошлое и детство Артёма, а вместе с ним частые поездки в деревню. В самом начале девяносто шестого года умерла бабушка, а через год – дед. Ушли из жизни тихо и спокойно, как и жили. Но было это для Артёма как-то уж совсем неожиданно и потому так пронзительно горько. Навсегда останется в памяти Артёма стужа, пронизанного насквозь колким ветром, зимнего дня, когда хоронили дедушку: мелкие, противно бьющие по лицу, ледяные снежинки, сыплющиеся с глухо затянутого плотной пеленой неба; грубая бесформенность смёрзшихся комьев потревоженной земли; и безысходно мрачная пустота свежевырытой могилы, рядом с ещё не осевшим до конца холмиком бабушкиного захоронения.
И сложилось так, что совпала эта двойная утрата, с завершением в Артёмовой жизни, той самой лучшей поры, память о которой люди беззаветно хранят в своих сердцах, называя её нежным словом «детство». Будто ровным слоем благородной патины, лёгкой грустью и светлой печалью о невозможности вернуть прошлое навсегда оттенились в сознании Артёма воспоминания о дедушке и бабушке…
Родители Артёма почти сразу, – видимо просили не дорого, – продали дом. А новые хозяева, разобрав ещё крепкий сруб на брёвна, увезли их куда-то в соседнюю область – вероятно для собственного строительства. Теперь Артём с родителями ездил в деревню раза два в год (не чаще), одним днём – туда и обратно. Приезжали исключительно для ухода за могилками: выкосить траву… подкрасить оградку… да и так просто, чтоб помянуть дедушку с бабушкой и убедиться, стоят ли на своих местах два одинаковых, в форме сужающихся к низу трапеций, памятника, над овалом цветной фотографии одного из которых отливала зеркальным холодом нержавеющего металла пятиконечная звезда.
Среди тех немногих вещей, что забрали из деревенского дома, были: старенький, с сильно потёртой обложкой, фотоальбом, дедовы награды и документы к ним – об этих предметах Артём позаботился лично. Слегка подреставрированный, с расставленными по местам, – наверно в первый раз за всё время, – фотографиями, альбом лёг на хранение в большой шкаф. Ну, а уж наградами распорядился Артём сам, персонально. Документы к ним сложил в подобранную, как раз под размер, деревянную шкатулку. А для ордена и медалей создал что-то наподобие настенного стенда: купил нужного формата рамку со стеклом и смастерил вставляющийся в неё планшет из, обтянутого кумачовой тканью, листа оргалита. С креплением медалей сложностей не возникло, а вот с размещением ордена довелось повозиться и проявить некую долю изобретательности: выпуклость и толщина этой награды не позволяла плотно и равномерно прижать планшет к стеклу, да ещё выступающий с обратной стороны штифт мешал. Пришлось изготовить специальные вставки-брусочки, благо дело величина пазов в рамке позволяла, чтобы выглядело это красиво и эстетично. Предусмотрел Артём на стенде и место для фотокарточки деда, но не оригинальной, – вняв опасениям отца, утверждавшему, что та под воздействием солнечных лучей непременно выцветет, – а для копии. В то время Артём увлекался фотографией, потому сам и переснял, и слегка подретушировал изображение, убрав дефекты. А по периметру фотоснимка, желая показать уровень достигнутого мастерства, добавил обрамление в виде георгиевской ленточки… В целом стенд получился очень колоритным и впечатляющим. И Артём, оставшись довольным этим, – один из первых выполненных своими руками, – изделием, под одобрительные взгляды родителей, повесил его у себя в комнате над письменным столом…
Шло время, взрослел Артём, и многое менялось в его жизни, но рамка с дедовыми наградами так и продолжала висеть на прежнем, сразу бросающемся в глаза, месте – как бесценное семейное достояние, возведённое в ранг реликвии.
В конце апреля 2007 года, по обыкновению уже нескольких лет подряд, небольшой, но давно устоявшейся компанией праздновали день рождения школьного друга Артёма – Матвея.
Прежде, смещая дату этого мероприятия на ближайшие выходные, отмечали всегда на природе. У юго-западной окраины города, где на конечной остановке, со скрипом огибая по петле рельсового пути обшарпанное строение диспетчерской будки, катил свои стальные колёса вагон трамвая, располагался дачный посёлок. Вдоль него, мимо высоких глухих заборов, над которыми громоздились разномастные мансарды коттеджей, тянулась плотно утрамбованная полоса грунтовой дороги. Метров через пятьсот дачи заканчивались, и грунтовка упиралась в широкую, завораживающую обилием белого цвета, берёзовую посадку, полого спускающуюся в низину к тихо журчащему ручью. Именно там, в березняке, чаще всего справляли Матвеево, – и не только его, – день рождения. Туда любили ходить и по другим праздникам… да бывало и просто без повода – с той манящей тягой к природе, с которой почти все горожане любят выбираться на пикник, чтобы получить то вдохновение от простора и спокойствия, которых не хватает в замкнутом мире суетливой повседневности города.
Но на сей раз так не вышло – не задалась в том году весна. Сопредельный с минувшей зимой, месяц март случился холодным и невзрачным… мало чем отличался и, сменивший его, апрель. Потому и пришлось отмечать день рождения на квартире у виновника торжества.
Праздновали, как обычно, весело и шумно – молодость есть молодость, её задор не стиснуть стенами комнаты. Всецело легко и комфортно проводить время в обществе закадычных друзей, знаком с которыми неопределимо давно… Правда в последнее время изредка стали появляться в их компании и новые люди. Всегда так, когда человек входит во взрослую жизнь, у него помимо давнишних друзей детства завязываются новые знакомства: и с сокурсниками по учёбе, и с коллегами по работе… растёт круг приятелей и товарищей.
Вот и в тот день среди гостей был, известный в компании лишь только по рассказам Матвея, его сослуживец – Виктор. Слышали, что тот серьёзно увлекается изучением истории и является членом клуба военно-исторической реконструкции. Друзьям Матвея это, относительно новое и ещё
