Читаем без скачивания Мы выбираем, нас выбирают… - Ольга Санечкина

— Хозяйка, я вот вам морсу черничного принесла, холодного. Извольте испить. — Ксения уже привыкла и к манере говорить местных жителей и к, поначалу коробившему ее, званию Хозяйки.

— Спасибо, Гуля. Что, комнаты для всех гостей готовы?

— Не извольте беспокоиться, все готово. Мы с Дусей сейчас помогаем Марье в приготовлении обеда. — Ксения довольно кивнула, забрала стакан с морсом и посмотрела на часы. До того момента, когда она должна будет открыть дверь в дом Эллы, оставалось пятнадцать минут. Ксения нервно передернулась и сняла с плеча белку. Бэлла тут же возмущенно застрекотала. Но Ксения уверенной рукой усадила зверушку себе на колени, и почесала ей шейку под подбородком. Белла, будто кошка, вытянула шею, подставляя ее под ласковые пальцы Ксении то одной, то другой стороной. Хранительница подобным образом старалась успокоить разыгравшиеся нервы, которые при каждом воспоминание об Элле, подскакивали и начинали плясать лезгинку. Вспоминая, сколько боли ей пришлось перенести в той жизни, где Элла умерла, Ксения хотела как можно скорее увидеть подругу и убедится в том, что всего этого ужаса не было. Хотя, конечно он был, и от этого никуда не деться, но был он только для двух существ этого мира — для нее и архангела Михаила. Впрочем, сегодня Ксения не хотела об этом вспоминать. Да, что там говорить, она бы никогда не хотела об этом вспоминать. Встряхнув головой, Ксения опустила на пол белку и подошла к зеркалу. То, что творилось у нее на голове, назвать прической язык не поворачивался. Тяжело вздохнув, Ксения начала распускать заплетенные Беллой косички. К счастью, ей хватило времени на то, чтобы открыть дверь друзьям в человеческом обличье. По договоренности Ангел с Василием приехали к Элле, чтобы Ксения забирала их всех из одного места. Ксения нерешительно протянула руку и открыла дверь. За дверью стояла улыбающаяся троица. Увидев перед собой живую и невредимую подругу, Ксения пискнула как мышь и сжала ее в своих объятьях. Уткнувшись носом в плечо Эллы, она украдкой пыталась вытереть слезы радости, которые лились без остановки. Элла, оторвав от себя подругу, изумленно взглянула на нее. Зеленые глаза Ксении от слез стали еще ярче и красные точки на зеленом фоне, выглядели как окрашенные багрянцем кленовые листья в лесном пруду.

— Дорогая, ты тут совсем одичала! Мне, конечно, очень приятно, что ты так рада, но может слезы это уже слишком? — мелодичный голос пифии заполонил собой все пространство.

— По-моему, она рада исключительно тебе, — недовольно пробурчал Василий, — нас она даже не замечает.

— Васька, неужели ты будешь ревновать Ксению даже к Элле? — с усмешкой спросил Ангел.

— Можно подумать тебя не задевает, что нас здесь как будто нет. — Возмущение Василия начинало приобретать опасные формы, и Ксения была вынуждена оторваться от пифии и подойти поздороваться с остальными гостями. Быстро чмокнув в щечку Василия и Ангела, и обменявшись с ними парой ничего незначащих фраз, Ксения пригласила друзей пройти к столу. Пока она в ожидании гостей прихорашивалась у зеркала, Гуля с Дусей накрыли стол, выставив легкие закуски. Сев за круглый стол так, чтобы Элла была строго напротив, Ксения все же старалась не показать, что не может от нее оторвать глаз. Ангел с Василием сели по правую и левую руку от Ксении и хором спросили:

— Ну, как ты тут живешь? — усмехнувшись столь дружному интересу к своей персоне, Ксения в подробностях рассказала о своей жизни на острове. Расправившись со своими новостями, Ксения потребовала от друзей, рассказа о том, что происходило с ними. Первым словом взял Василий.

— Моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов. Беременность матушки протекает хорошо, никаких проблем не предвидится. В семье перестали меня пинать и попрекать моим мужеским полом. Правда, если раньше меня недолюбливали, но, тем не менее, все время проявляли ко мне хоть и негативное, но внимание, то теперь они потеряли ко мне всякий интерес. Я интересую только мою матушку, и то как врач, который может прийти к ней в любое время суток по ее требованию и послушать — нормально ли сучит ножками ее драгоценная дочурка. — «вот они первые признаки раздвоения личности»- подумала Ксения, — На неделе забегала Тетка, ей надо было взять разрешение на изготовление зелья из слез Ангела. Она хорошо себя чувствует, хотя психологически, мне кажется, она еще не оклемалась. Славу Бога, не осталось следов на руках от ритуальных гвоздей. Несколько раз звонил твой ритор. Ну, у него всегда два вопроса — не говорил ли я с тобой, и не мог бы я, все-таки, уговорить тебя встретится с Фарэлем. Пару раз звонила Мари, у нее какие то вопросы к тебе. Огромный привет тебе от Виталия Сергеевича. Раз в три дня звонит Ферзь, требуя подтвердить, что ты жива здорова. Заходил к тебе на новую квартиру, там Милица муштрует Шико и Безумного Кролика. Застал их за чисткой домашнего серебра. Кролик все так же молчит, но беспрекословно выполняет все требования твоей домовушки. Шико ждет не дождется, когда же ты вернешься. Его тирания Милицы порядком достала.

— Надо же, а мне показалось, они мирно живут. — Под нос себе пробурчала Ксения. Услышавший ее комментарий Василий тут же спросил:

— А с чего ты это взяла? Ты же с ними прожила один день?

— Да, вот, показалось. — замяла тему Ксения. — Ан, а у тебя как? Посетил храм Афродиты? — Ангел поперхнулся рулетом из дыни и вяленой ветчины, покраснел до корней волос, и откашлявшись спросил:

— Прости, пожалуйста, но откуда тебе известно про Храм Афродиты? Вроде бы считается, что это тайна рода амуров. — Ксения чертыхнулась про себя за невнимательность, поклялась следить за языком, и постаралась выкрутиться,

— Я не знаю, о какой тайне вещаешь ты, но у нас в институте так называли ночь любви. Если на вопрос: ты чего такой сонный? — отвечали: сегодня ночью посетил храм Афродиты, то было понятно, что у человека была потрясающая сексуальная ночь. — выдохнув про себя, ответила Ксения. Заметив, как расслабились мышцы лица у Ангела, она поняла, что Ангел ей поверил. Улыбнувшись своей фирменной улыбкой, амур ответил:

— Да, я посетил Храм Афродиты.

— Я рада, что вы живы и здоровы. Приятно видеть Васю таким цветущим, целостным и без единого седого волоска. А ты Элла выглядишь потрясающе. — Посмотрев на пифию, Ксения поймала ее задумчивый взгляд. Она смотрела на Ксению так, будто собиралась проникнуть в ее мысли. — Эй, Элла, аллё! Ты чего так на меня смотришь?

— Что-то странная ты сегодня. — задумчиво произнесла Элла. — Как будто знаешь о нас самих что-то такое, чего не знаем мы сами.

— Да, ладно тебе, туману наводить! Просто я соскучилась! — Их беседу прервал нарастающий гул. Посмотрев на улицу, друзья увидели, что на огромной скорости с неба пикирует белый лебедь. Причем, пикирует, было самое подходящее для этого слово. Из хвоста у лебедя валил черный дым. А когда, заходя на посадку, он начал тормозить, из каждого крыла вырвались по три струи белого дыма. Приземляясь на лапы, лебедь плавно преображался в царевну Астрик. Крылья еще в расправленном состоянии превратились в белоснежный плащ, который по всей кромке горел и разбрызгивал искры пламени, из ушей царевны валил дым, а во лбу горела звезда. Место, где царевна приземлилось, было выжжено дотла. Не надо было быть великим физиономистом, чтобы понять, что царевна в гневе. Отряхнув с плеч пепел от сгоревшего плаща, Ася смерчем ворвалась на веранду. Прошагав пару раз из в конца в конец и постаравшись успокоиться, царевна сорвала цветок плетистой розы и молча села за стол. На какой то миг Ксении показалось, что деревянный стул под царевной сейчас тоже задымиться. Друзья с опаской смотрели на Асю и старались не делать лишних движений. Наконец совладав с некоторой частью своего гнева, царевна достала из кармана какую-то вещицу и бросила ее Ксении на грудь. Дернувшись, Хранительница посмотрела на себя и увидела, что у нее на левой груди в вырезе блузки переливается цветная татуировка — золотая чаша, украшенная драгоценными камнями, была расколота по вертикали на две половинки и обхвачена, чтобы не распасться, золотым кольцом. — Нарекаю тебя своей Наазали. — Ксения ошалело посмотрела на Асю. — Ну, а теперь, когда ты зачем то испоганила мою шкуру, может объяснишь, что случилось. — Ася недовольно хмурила брови, отчего звезда на лбу покрывалась морщинками. Теребя в руках сорванную розу, Ася пробурчала:

— Меня выдают замуж. — У всех присутствующих широко открылись глаза.

— И за кого, если не секрет? — осторожно спросила Ксения.

— Пока не известно. Вот тебе то и предстоит выбрать мне мужа. Потому что я нарекла тебя своей Наазали.

— И зачем, скажи на милость, ты это сделала? И может, ты начнешь свой рассказ сначала, чтобы я не перебивала тебя каждые две минуты? — Ася задумчиво оторвала лепесток розы и начала свой рассказ.