своей любовью к Вам на протяжении столетий. Посмотрите, я склонилась перед Вами в поклоне, откройте мне путь, откройте! Путь в Ваши руки или в Ад. Прошу, Мессир!
Вы смотрите прямо мне в глаза, читая там всё, что бушует в моей…душе ли? Это такой спорный вопрос, что я не могу о нём говорить. Вам жаль меня. Но жалость не то, чего я вымаливаю (молча и вслух) уже который век.
Я, стиснув зубы, готовлю к каждому весеннему балу новых королев, надеясь оказаться на их должности, чтобы Вы исполнили моё желание, чтобы оказаться по левую руку от Вас. Ревность гложет меня, забирает последнее достоинство, но я стараюсь не показывать этого, хотя Азазелло, Фагот и Бегемот видят это, знают это и всегда готовы вовремя утащить, перехватить руки с выпущенными когтями, заткнуть мне рот, как той дуре Фриде, вздумавшей клянчить у последней, роковой королевы Марго прощение!
Ох уж эта Марго! Я ненавижу и понимаю её. Я, скорее всего, убью её — с наслаждением и криком. Меня останавливает только одно. Нет, не бдительность Азазелло, которая не оставляет лазейки, не просьбы и отговаривания Фагота, не фырканье Бегемота. Меня останавливает ваша реакция.
Мессир, вы не простите меня. Страшнее вашего гнева и разочарования нет ничего.
Но я не буду прислуживать Марго. Никогда.
****
Проходя мимо спальни Мессира Азазелло сталкивается с Геллой. Заместитель внимательно оглядывает вампиршу. Та отвечает вызывающим взглядом зелёных глаз и стремительно проходит мимо.
Почувствовав неладное, демон входит в спальню Воланда. Мессира там нет, он отправился на прогулку. Тем удивительнее странное посещение Геллы — входить в спальню Воланда без его разрешения запрещено. Сейчас он нарушает этот запрет, но верит: не зря.
На столе у плотно занавешенного окна лежит письмо. Азазелло легко узнаёт почерк вампирши и качает головой.
— Гелла, Гелла, как же так… — шепчет заместитель Сатаны и сжигает письмо в камине.
Сон на двоих. Воланд и Марго
Я так давно не спал. Казалось бы, так легко: закрыть глаза и отпустить себя. Но нет. Я разучился, я всегда в напряжении. Сомкнуть глаза, уснуть. Чтобы увидеть Марго.
Погружение в сон так похоже на падение. Но не стремительное, а медленное и плавное. Всё в белёсом дыму, нет очертаний и нет дорог. Сам не знаю, что меня может ожидать, кроме Неё. И это так непривычно, что мои руки немного дрожат. Быть хозяином положения— так привычно и спокойно, но этим сном владею не я.
Под ногами появляется твёрдая дорожка, дым рассеивается, превращаясь в сонное блёклое небо и робкую зелень на деревьях. Домов нет, но есть пирс. Шаткий, из старых досок и прогнутый в нескольких местах. Волны ударяют в его бреши и заливают обломки досок. Оглядываюсь. Откуда Ты придёшь, где искать тебя? Вокруг безлюдье и тишина. Грустный покой и ни одного шороха в траве.
— Марго!
Зов ударяется эхом о сомкнувшиеся за спиной сосны и чахлые берёзы. Я иду на пирс и морщусь, когда очередная волна заливает его, попадая на мои босые ноги. Усмехаюсь — я пришёл сюда в ботинках и костюме, но дым растворил роскошь и оставил меня таким, каким я был всегда, вне балов и визитов в столицы — потрёпанная одежда, на спине прорехи, зашитые заботливой Геллой когда-то.
— Марго, — уже шепчу, чтобы не подтверждать одиночество эхом снова.
И она приходит. Мерцание на дальнем конце пирса и Маргарита, тоже босая, идёт ко мне по серым доскам. Легко узнаваема, даже после перевоплощения, по прихоти одетая в тот самый плащ. Останавливается на расстоянии вытянутой руки.
Я не подхожу ближе — всё слишком шатко. Марго смотрит на меня и печально улыбается.
— Я скучал по тебе.
— Я знаю. Спасибо, — шепчет она. Ветер играет в волосах королевы.
— Марго, пойдём со мной.
Она не отвечает, лишь смотрит с нежностью, — Мессир, подойди ближе.
Подхожу и уже хочу обнять, но Марго качает головой и снимает плащ.
Из моей груди вырывается стон. Кожа Маргариты почти прозрачная и я вижу, как на последнем издыхании бьётся её сердце.
— Почему ты не написала раньше?
— Я хотела увидеть тебя, а прийти иначе я не могу.
— Азазелло…
— Я просила молчать. Скоро я буду с тобой.
— А пока мне смотреть, как ты умираешь?
Становится холоднее. Марго дрожит. Я поднимаю с пирса плащ, отряхиваю и накидываю на королевские плечи. Прижимаю к себе.
— Только скажи «да» и этого не будет. Ты будешь сильна и бессмертна рядом со мной. Как демон, как Вечная королева!
— Это буду уже не я.
Смеюсь, чтобы не плакать. Она хочет сохранить себя целиком! Умереть, но сохранить!
— Приходи ко мне. Азазелло знает адрес, — говорит она и осторожно касается моих губ своими. Это даже не поцелуй, слишком мимолётен. Пирс и всё вокруг погружается во мглу.
Последняя песня Марго
Потанцуйте со мной, Мессир,
Пока я ещё двигаться в силах,
Пока я вижу этот мир,
Хоть печальным, но нежно-красивым.
Я готова шагнуть во мглу,
Если рядом со мной ваши руки.
Потанцуй же со мной, Мессир,
Пока люди здесь млеют от скуки!
Давай снова устроим бал,
Пусть убьёт тишину снова Штраус,
Пусть играет как громом вальс,
На осколки весны распадаясь.
Или скрипка в тиши всплакнёт –
Пусть на ней нам Фагот сыграет
Боль из сердца на миг уйдёт,
В танец новые чувства вливая.
Горький вальс. Бегемот
Мессир не смотрит на Азазелло ни после пробуждения, ни после прочтения последнего письма от Маргариты. Он просто срывается с места, кривясь от боли в колене, и уходит, постукивая тростью об пол. Азазелло хочет пойти за ним, но Фагот кладёт ему руку на плечо и выразительно смотрит. Заместитель соглашается с молчаливыми доводами гаера и остаётся в квартире. Лицо Геллы искажается так, будто её пытают инквизиторы.
Бегемот, выждав время, проскальзывает в прихожую. Незамеченный остальными, погрузившимися в мрачные предсказания, а потом в жаркий спор, он покидает квартиру. Ему любопытно и безумно жаль.
На ходу меняет облик: из кота в хрупкого юношу. Такое у него сегодня настроение — тихое и лирическое. Опасное для шута.
Когда Бегемот достигает дома Марго — панельной многоэтажки, Мессир уже скрывается за домофонной дверью. Шут проявляет чудеса деликатности и не ломится следом. Он подглядывает в окно.
Он видит, как хрупкая до неприличия девушка внезапно оглядывается и с усилием встаёт. Как Мессир, прошептав — Марго! — вмиг оказывается рядом и
