через три года с отличием закончил его по курсу истории. Во время учёбы он активно участвовал в студенческом и общественном движениях. Дважды выдвигался на должность главы союза «Студенческая гильдия». Как вспоминал покойный учёный-экономист Норман Джирван, Родни «два раза проиграл президентские выборы кандидатам консервативных взглядов и нравов»[13]. Во время вторых выборов Родни сослужили плохую службу посещение Кубы в 1962 году и тот энтузиазм, с которым он делился литературой, привезённой из поездки.
Как интеллектуал-революционер он принимал деятельное участие в дебатах, проходивших в общежитии и университете, работал в совете «Гильдии» и был выбран официальным представителем Регионального профсоюза студентов UWI. Вместе со своим товарищем Э. Огастасом Родни стал автором статьи «Чёрный раб», которая была опубликована в 1964 г. в главном университетском журнале «Caribbean Quarterly». Секретная полиция Ямайки, Особая служба[14], из-за активизма Родни завела на него досье ещё в 1961 году, охарактеризовав его взгляды как радикально левые[15].
Родни начал свое докторское исследование по истории Африки в 1963 году в Школе изучения стран Востока и Африки при Университете Лондона и успешно завершил его, получив степень в 1966 году в возрасте 24 лет. Его «История побережья Верхней Гвинеи в 1545–1800 гг.» была опубликована в издательстве Оксфордского университета. Эта книга являлась итогом диссертационного исследования и стала началом его научной карьеры и публичным признанием как профессионального историка[16]. В своей работе Родни обращает внимание на классовые интересы африканских правителей, побудившие их участвовать в атлантической работорговле, на характер политической власти над населением и на то, как развитие региона испытывало негативное влияние союза африканских правителей с западными капиталистами работорговцами[17].
У Родни не возникало сомнений, что европейские капиталисты были главными получателями экономических выгод от работорговли в регионе:
«Исторически инициатива шла из Европы. Распространялась именно европейская система торговли, которая поглощала различные уровни африканской меновой экономики, чтобы встроить их на определённые места в схеме глобального производства. Это означало, что накопление капитала осуществлялось за счёт торговли в Африке, но прежде всего за счёт приобретения рабов и их использования в Новом Свете. Важно подчеркнуть, что все изменения на побережье произошли без какого-либо вреда для этой устоявшейся системы. Более того, наиболее важные социальные изменения на побережье Верхней Гвинеи показали, насколько африканское общество ориентировано на обслуживание капиталистической системы»[18].
Родни был далёк от того, чтобы оправдывать правящую верхушку африканских обществ, причастную к жестокой работорговле и эксплуатации со стороны капиталистов. К сожалению, до сих пор встречаются люди, оправдывающие участие африканских вождей в пленении и продаже соотечественников.
Во время своего пребывания в Англии Родни углубил изучение и понимание марксизма, занимаясь в семинаре под руководством C.Л.Р.Джеймса[19] и его супруги Сельмы Джеймс[20]. В работе «Walter Rodney Speaks: The Making of an African Intellectual» («Говорит Уолтер Родни: Становление африканского интеллигента») Родни утверждает, что семинарская группа собиралась постоянно в течении двух или трёх семестров и сыграла важную роль в его «освоении марксизма, углублении знаний о русской революции и законах истории. Одним из самых важных уроков, что я вынес из тех занятий, стало чёткое понимание принципов исторического анализа, ведь С.Л.Р. Джеймс был настоящим специалистом в анализе исторических событий»[21].
Революционный интеллектуал в жизни: учить, изучать и действовать
Вскоре Родни отправился преподавать в университете Дар-эс-Салама (Танзания), где с 1967 года начал читать лекции. В январе 1968 года он получил должность преподавателя африканской истории на историческом факультете UWI в Моне. Его политическая и общественная работа в среде раста, городской молодежи, включая радикальных представителей мелкой буржуазии, привлекла внимание секретной полиции Ямайки и реакционного режима премьер-министра Хью Ширера, члена местной Лейбористской партии[22]. Нищие горожане, растафари, прогрессивная интеллигенция были восприимчивы к тому, что предлагал им Родни, и власть знала, что у неё, по существу, нет прививки от проповеди в защиту эмансипации, достоинства и справедливости.
Родни определял трудовые классы африканцев и угнетённых крестьян, составлявших подавляющее большинство населения, как единственную силу, «способную вынести основную тяжесть революционной борьбы» за построение социалистического общества, что сильно отличалось от Кубинской революции, в которой африканцы не составляли большинства[23]. Попытка привить классовое сознание и вовлечь в политику угнетённых ямайцев в столице неоколониального режима не могла не привести к репрессиям, что характерно для эпохи «холодной войны», когда Латинская Америка считалась «задним двором» американского империализма. В своём выступлении «Актуальность Black Power в Вест-Индии» Родни призывал своих коллег-выходцев из мелкой буржуазии или среднего класса и студентов UWI подумать, на чью сторону они встанут в борьбе масс против капитализма и расизма: «Троцкий писал, что Революция – это праздник народа. И когда этот карнавал будет проходить в Вест-Индии, примут ли люди из университета вроде нас участие в веселье?»
Лейбористская партия Ямайки имела напряжённые, почти враждебные взаимоотношения с преподавателями Университета Вест-Индии, потому как те отказывались освещать и прославлять политику правительства и его программы[24]. Родни призывал и подталкивал студентов и преподавателей присоединяться к борьбе за освобождение и справедливость. Его деятельность породила беспокойство и страх среди членов правительства и их покровителей из метрополии. Считалось, что представители среднего класса не должны использовать свои знания и способности в интересах борьбы трудящихся за справедливость, достоинство и равенство. Работа Родни с обществами растафари рассматривалась как подрывная деятельность. Хорас Кемпбэлл отмечал, что его выступления среди раста вызвали серьёзный резонанс:
«Родни считал сообщество растафари значительной силой в деле борьбы за умы чернокожих; он нёс свои знания и свой опыт не только раста, но и всем слоям негритянского населения, которые хотели порвать с мифами белого империализма. Занятия по африканской истории, которые Родни проводил с различными коммунами, порождали тревогу и страх среди самодовольных правителей, которые никогда не воспринимали себя чёрными, в то время как Родни прямо говорил “чёрные – те, кто делает общество сильнее”»[25].
Восстание Родни
Руководство страны не терпело несогласия, оппозиции и всего, что угрожало его власти. Оно уже использовало карательный аппарат государства для атаки и разрушения рабочих самостроев в западном Кингстоне, где также в большом количестве проживали и растафари[26]. Неоколониальное государство не останавливалось перед применением силы закона, дабы ограничить и нейтрализовать тот эффект, который оказывали политическое просвещение и мобилизация масс, проводимые Родни. Родни имел возможность объединить разрозненные политические группы с Движением Black Power Ямайки, и даже Особая служба опасалась, что это претворится в жизнь.
И вот, наконец, правительство предприняло первые шаги, направленные против
