— Фух… Думал, опять уйдёт! — Борборыч устало опустился на землю рядом со мной.
— Да, я тоже испугался… — признался я.
Руки от напряжения дрожали, так что жестокое потрошение добычи в этот раз прошло без моего участия.
— Может, в следующий раз варанов? — спросил Барэл.
— Крупные вараны — только на доспех… — покачал головой Борборыч. — Этого добра у нас уже прилично. А люди каждый день просят одежду!
Конечно, активные усилия по прокачке позволили одеть в кожу обитателей крепости. Но вот в нижнем посёлке ещё две трети жителей ходили в травяных юбках. И хотя там теперь тоже хватало охотников, справиться с дефицитом нам пока не удавалось.
Портной с Таригом всё-таки наладили выделку шкур, превращая их в кожу. Но из крепости и посёлка производство перенесли в сторонку. Особенно дубильные чаны — это же такая вонь, что хоть стой, хоть падай! Но вообще, конечно, чаще падали… И всем было понятно, что при первом же нападении производство будет потеряно. Вся надежда была на группу энтузиастов из новеньких, которые взялись за производство волокна. Эту троицу я лично, вместе с запасами сырья, отправил в крепость, а Кирилл выделил каждому по три ПСО на прокачку силы.
Направлений они взяли два: мою любимую крапиву и бамбук. С крапивой дело у умельцев заладилось сразу. В первый же день эти мастера издевательств над растительностью с помощью золы, воды, глиняного горшка и — не такой-то матери, а запредельной усидчивости — выдали шматы волокон для верёвок. А на следующий день, когда сделали гребешки из дерева, начесали с части своего производства кудель. Теперь пытливые умы были заняты таким же издевательством над бамбуком, но упрямый сорняк отказывался сдаваться на милость слабосильных.
Так или иначе, но вчера в крепости и нижнем посёлке воцарилась патриархальная благодать… Всё женское население село за пряжу. Идёшь ты весь такой в образе брутального неандертальца, а вокруг девицы сидят, кудель в нити тянут и на палочки наматывают… Я уж не стал их расстраивать, что потом ещё за ткацким станком горбатиться придётся. Зачем людей лишать надежды? Девчонки и так злые в последнее время…
— Всё, посидели — и хватит! Пора домой, — вздохнул Борборыч. — Народ, давайте десятый тюк организуем и пошли отсюда!
Нагрузившись добычей, мы прошли уже знакомым путём на пляж и повернули к посёлку. Даже издалека было видно, что там царит какое-то нездоровое оживление. А вскоре из-за мыса показалась и сама причина оживления — самый натуральный плот. Составленный из сухих брёвен, с какими-то шарами по краям, опознать которые у меня никак не получалось. На плоту находилось пять человек. Четверо орудовали немаленькими вёслами, а пятый таким же веслом рулил. А посреди плота громоздилась целая куча самых разных вещей.
Пока плот причалил, мы успели дойти до Золотой и оказались, что называется, в первых рядах встречающих. Киря и Саша уже были здесь.
— Мы с ними ещё на подходе пообщались, — пояснил мне Саша. — Это, не поверишь, торговцы!
— До чего техника дошла! — восхитился я. — Торговцы! Цивилизация!.. Жаль только, носильщиков у нас нет, чтобы тюк за меня донести.
— Сашок! — радостно окликнул Саша нашего подопечного, который старательно пытался скрыться за спинами других интересующихся.
— Это гнусное помыкательство! — обиженно объявил Сашок.
— Жалуйся в «Спортлото»! — посоветовал Саша. — А пока перехватывай у Фили тюк и тащи в крепость. Филя нам тут нужнее…
Парень с грустным вздохом подошёл ко мне и принял добычу.
— Ну извини… — решил я покаяться перед ним.
— Да я уже понял, что вы выезжаете на моё-о-о-о-ом… — Сашок закинул тюк на себя и выпучил глаза, согнувшись под весом и закряхтев. — … могучем… интеллекте… Как ты это вообще тащил?!
— Силой мысли! — ответил я. — И тебе того же советую.
Плот ткнулся в песок, и на берег соскочил один из «торговцев» с длинной толстой верёвкой, которую он потянул в сторону ближайших пальм. Остальные не спеша вытащили вёсла из воды и сложили на палубе плота. Навскидку, ребята по габаритам были уже за двадцатый уровень, но без Дойча точнее определить не получалось, а он уже ушёл со своим тюком в «крепость». У него же нет своего Сашка…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Главный торговец сошёл на пляж и направился ко мне, Саше и Кириллу.
— Шалом, православные! Ну и остальные, потерявшие веру! — он на ходу вытянул руку в нашем направлении. — Харчик! Очень приятно! Глава торгового плота с Острова!
— Кирилл.
— Саша.
— Филя.
Представившись, торговец развёл руки в стороны и повернулся вокруг своей оси.
— Так вот каков он! Южный посёлок! Ха-ха! И как у вас тут?
— Неспокойно… Как и везде, мне кажется… — ответил Кирилл. — Но пока живём.
— Так вы не против поторговать? — обрадовался Харчик. — А то у нас тут много полезного! Можем в обмен, можем в опыт, а можем в «собаки»!
— Это ты про ПСОв? — поинтересовался я.
— Ага! Про них родимых, про них! Нам «собаки» и опыт всегда нужны! За это ничего не жалко! Кроме душ и плота! Ха-ха! Шутка! Душу тоже продам…Где тут можно товар показать, людей посмотреть?..
Торговцам показали торговую площадь. Харчик быстро организовал силами своих абреков переноску ценностей и товара — и вскоре часть драгоценной кучи с плота переместилась на берег. Я даже сходил посмотреть на то, что продаётся, но остался недоволен — в наличии ничего из необходимых мне вещей не было.
За торговлей приглядывал тощий парень с узким лицом. Ну и сам Харчик, который заливался соловьём, расхваливая вытащенное барахло.
— Такой большой! Наверно, нужен тебе щит. Смотри, какой щит! — обрадовался торговец, заметив меня. — Паскаль, дай щит!..
— Не-е-е! Нафига мне щит? — удивился я.
— Так, наверно, тогда копьё нужно! — догадался Харчик. — Паскаль, покажи копья…
— А почему Паскаль? — поинтересовался я.
— Так он француз! Вот и Паскаль, — отмахнулся торговец.
— Вообще-то я Жюльен, но вы, русские — иногда те ещё уроды! — беззлобно улыбнулся француз.
— Да какая разница? Паскаль, Жюльен, Марсель — один хрен! — возмутился Харчик.
— Вот… урод же! — развёл руками Паскаль-Жюльен.
— И ты по-русски разговариваешь? — удивился я.
— Нет! Я русский никогда не знал, — француз ухмыльнулся и с интересом уставился на меня.
Харчик тоже замолчал, наблюдая, как я старательно морщу лоб, двигаю бровями и вообще изображаю мыслительную активность. Спустя десять секунд оба начали посмеиваться, а я всё ещё пытался понять, в чём подвох.
— Ай, как тебя… Филя? — я кивнул, и Харчик стал объяснять. — Мы с тобой, Филя, тоже не на русском общаемся. И он — не на русском. Мы тоже не знали, но стоило с Паскалем познакомиться… И тут-то до нас и начало доходить!
— А как вы познакомились?
— Я со своего острова сбежал… Не понравился там нескольким гражданам, — пояснил Паскаль, — Они меня за два дня раз пятнадцать на точках возрождения вынесли…
— Свои французы? Да за что?! — удивился я.
— Ну просто мы с ними… Разные французы, — ушёл от ответа смутившийся Паскаль. — В общем, понял я, что не будет мне житья на острове. Поэтому стащил два бревна в воду, обмотал водорослями и поплыл. Пять дней грёб, жажда и голод — в минус. Так и помер в море…
— И вернулся на свой остров? — сочувственно кивнул я.
— Да хрен там! На наш его закинуло!.. — заржал Харчик. — Он границу сектора пересёк, и ему переписали точки возрождения.
— Ага! — кивнул я, жадно впитывая информацию на случай, если самому придётся подаваться в дальние края. — А где этот французский остров?
— На северо-западе… Только нету там никакой Эйфелевой башни! — заметил Паскаль.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да я как раз не для туризму… Просто знать, куда не надо плыть! — ответил я.
— Слушай, Филь, ты покупать чего-нибудь будешь? — спохватился Харчик. — А то сам понимаешь: время идёт, а прибыли нет…
— Да мне из того, что есть, ничего особо и не нужно… — признался я.
— А что тебе нужно, дорогой? — похоже, торговец не собирался отпускать меня без покупки.
