ему больше нравится Настя. Но так как ему никогда в жизни ничего не светило с ней, то он попытался относиться к ней как к более приятному сотруднику, чем многие другие. Ну, а Паша, как друг или нечто большее для Насти, стал восприниматься Игорем как неотделимое и неизбежное дополнение к девушке.
Началась обычная проверка и, как это называют между собой испытатели, «допрос». Сначала проверка чисто технической части, записи физиологических показателей, активности мозга и прочего. При этом Настя покачала головой и посмотрела на Игоря:
— Может, всё-таки, прекратите участие в экспериментах и разорвёте контракт?
— Нет… — Игорь произнёс это с трудом, язык ещё не хотел слушаться его. — Я много раз говорил вам, что…
Настя опять покачала головой, но больше ничего не сказала. Этот разговор поднимался уже не в первый раз, но Игорь всё время отказывался с одной и той же аргументацией: куда податься бомжу и инвалиду, который хотя и заработал немного денег, но их слишком мало для реальных дел и изменений? Нет, здесь и думать не о чем.
Формальности завершены, начался «допрос». Игорь рассказал обо всём, что видел. Он не только описал картину в целом, но и попытался вспомнить все маломальские детали, которые сегодня продемонстрировал ему Иллюзионист. Хотя для этого и не надо было особенно сильно напрягать память: иллюзия всегда настолько крепко внедряется в мозг, что даже реальность по сравнению с ней может показаться менее детализированной и разнообразной. И хорошо, если демонстрируются безобидные или, тем более, радостные иллюзии, наподобие той, что Игорь видел сейчас. Но когда приходят кошмары или настоящий триллеры, то…
— Как вы поняли, что это иллюзия?
— Кусты. Слишком высокие кусты, огромная малина. И слишком вкусные ягоды. Такого в жизни не бывает.
— Интересно, — в задумчивости проговорил Паша, — чем вызвана эта иллюзия? И почему именно такие высокие кусты, в которых вы потерялись?
— Это из детства… — Игорь снова облизнул губы, будто почувствовав вкус той самой малины. — Тут даже и думать нечего. Он взял мои воспоминания из детства. Я уже и забыл, как летом в деревне у бабушки лазал по этой малине, рвал её и ел прямо так, немытую. И она была такой большой. Точнее, я тогда был маленький, и пропадал в кустах, которые скрывали меня с головой, иногда представляя себе, что я в джунглях или на необитаемом острове. Вот он и взял это…
Человеческий мозг неидеален, воспоминания — не цифровая запись, а набор ассоциаций и реперных точек, на основе которых воспоминания каждый раз реконструируются. И, как любая реконструкция, воспоминания неидеальны. Но Иллюзионист, кажется, ещё не понял, как это работает, поэтому его иллюзии тоже далеки от идеала. Но время идёт, Иллюзионист учится, и если раньше его иллюзии кишели ошибками и часто казались бредом сумасшедшего, то сейчас они становятся всё более точными и реалистичными. Теперь разоблачить иллюзию удаётся по мелочам и нестыковкам, на которые сразу и внимания не обращаешь. Игорь до сегодняшнего дня находил выход. Но, по слухам, уже несколько испытателей навсегда остались там, отдав свои жизни Иллюзионисту. А что будет дальше?
«Допрос» завершился. Сделаны новые записи наблюдений, которые пополнили и без того обширную базу. Игорь уже и не надеялся, что эти его испытания помогут познать Иллюзиониста и понять, почему иллюзии за считанные минуты высасывают жизнь из человека. Но кто знает?
Его буквально силой отправили отдыхать. К счастью, заработанных денег Игорю хватило на более или менее приличный протез, который был идеально подогнан к его культе и позволил отказаться от того убожества, которым он пользовался последние годы. Игорь вышел из института и поковылял в город. Солнце было почти таким же ласковым, как в его последней иллюзии, да и город со своей зеленью и улыбающимися людьми был почти таким же приветливым. И Игорь совершенно не обращал внимания на те косые взгляды, которые прохожие иногда бросали на калеку, который зачем-то портил вид и настроение этого прекрасного города.
А может и правда всё бросить и уйти? Да, денег у него немного, в институте за участие в экспериментах платят не слишком хорошо, но хотя бы кормят… Нет, ну куда он пойдёт? Ни родни, ни дома, ни прошлого, ни будущего. Спасибо институту — помогли с документами. Но осталась масса вопросов, которые так и не были решены, да и вряд ли когда-нибудь решатся. И уж лучше отдать душу Иллюзионисту, испустив дух в кресле при очередном испытании, чем сгнить где-нибудь на грязной обочине или под мостом.
Но и это не главное. Недавно он краем глаза увидел свою медицинскую карту, и там, кажется, всё не очень хорошо. Хотя он не врач и не разбирается во всём этом. Но чутье подсказывало ему, что…
Игорь тряхнул головой, пытаясь отогнать эти плохие мысли. Нет, уйти он никак не может. Лучше уж отдать душу Иллюзионисту…
…Шум, тихо играет музыка, детский смех и атмосфера праздника. Сегодня хороший день, за окном всё залито желтоватым светом ласкового солнца, тёплый ветерок колышет сочную листву деревьев, улыбчивые и счастливые люди гуляют по тротуарам, и даже собаки так беззаботно резвятся на лужайке, будто бы и нет сидящего рядом с недовольным видом кота.
— Дорогой, всё в порядке?
— Д-да… Просто настроение такое.
Игорь улыбнулся и приобнял Настю, ощутив, что за все эти годы она не растеряла своей формы, упругости, красоты и привлекательности, и всё так же желанна им. Да и он надеется, что она всё ещё испытывает к нему хотя бы какие-то добрые чувства. Но её поцелуй тут же развеял все эти сомнения.
— Я сейчас приду.
— Хорошо, ждём!
Игорь снова выглянул в окно. Всё таки, ему тогда повезло. Последние сеансы с Иллюзионистом совершенно вымотали его и забрали последние капли здоровья. Он ковылял по городу, поблескивания своим новеньким протезом, смотрел по сторонам и завидовал всем этим счастливым и беззаботным людям. Он до сих пор помнит, как от этой зависти на глазах выступили слезы, а самое тёмное отчаяние с силой сжало его сердце. Но самое страшное, что тогда пришло чёткое осознание: никогда он не заработает столько, чтобы изменить свою жизнь к лучшему. И если он не сгниёт где-нибудь в канаве, то сгинет в кресле Иллюзиониста. И тут на его пути оказался тот самый киоск. Игорь всегда избегал этого, но сейчас что-то толкнуло его: он доковылял до киоска, ткнул пальцем в какие-то билеты, буркнув «Десять!», и кинул на прилавок мятую, но все ещё хрустящую бумажку. Получив билеты, он вернулся
