Меган заморгала, а потом вдруг разразилась громким смехом, отнюдь не свойственным истинным леди, и нежно обняла подругу.
— Ты совершенно права. Думаю, дерзить дражайшему Тайлеру просто вошло у меня в привычку.
— Тогда сегодня же покончи с ней. Меган усмехнулась:
— Прекрасно! Но… если я вдруг стану с Тайлером любезной, он может решить, что со мной не все в порядке, как ты думаешь?
— Я думаю, он больше не будет мне намекать, чтобы я перестала с тобой встречаться.
Синие, как полуночное небо, глаза Мегги сверкнули, затем сузились:
— Черт побери, он на это намекал? Когда?
— Да не раз! Но не стоит винить бедного Тайлера, ведь при нем ты всегда стараешься показать себя с самой худшей стороны. Тайлера удивляет наша дружба: он считает, что у нас слишком разные характеры и между нами нет ничего общего.
— Много он понимает, черт побери! Да мы с тобой сделаны из одного теста! — обрезала Меган, но тут же прикусила губу и с тревогой взглянула на подругу:
— Но ведь он не будет на этом настаивать после свадьбы?
— Ты же знаешь, Тайлер вовсе не склонен к диктаторству, — успокоила ее Тиффани. — Но даже если он и поставит подобное условие, это ничего не изменит: боюсь, мисс Пенуорти, что твоя подруга останется рядом с тобой на всю жизнь.
Меган улыбнулась, и на щеках ее появились очаровательные ямочки, придающие лицу особую прелесть — открытость и обаяние. Тиффани на секунду замерла, хотя ей и раньше нередко доставались подобные улыбки. Но каждый раз, когда Меган вот так улыбалась, казалось, что та преподносит ей чудесный дар, и в эти мгновения ради своей любимейшей подруги она готова была сделать все на свете. Очевидно, джентльмены, стоящие возле церкви, чувствовали то же самое, ибо на полуслове оборвали свои разговоры и, не скрывая восторга, уставились на Меган. Некоторые из них даже вознамерились вновь попытать счастья, поухаживав за несравненной красавицей округи.
Тиффани взяла Меган под руку и повела ее к церковной двери, где Тайлер все еще беседовал с дамами из семейства Тэккерей.
— Я чувствую, что сегодня мне повезет, Мег, и мы наконец-то получим долгожданное приглашение, — улыбаясь, шепнула Тиффани Мегги. — Я ни минуты в этом не сомневаюсь! Ты просто потрясающе выглядишь в новом поплиновом платье. Как тебе к лицу синий цвет! Наверняка старуха будет сражена!
— Ты правда так думаешь? — с надеждой спросила Меган. Господи, как же Тиффани хотелось, чтобы это проклятое приглашение не имело для Мегги такого большого значения! Но — увы… И дело было совсем не в том, что графиня, похоже, знала всех и вся в Девоншире и на ее вечера съезжались гости даже из самых отдаленных мест, так что на этих приемах всегда можно было ожидать новых интересных встреч. Разумеется, столь широкие возможности привлекали Меган, как и любую другую девушку, мечтающую познакомиться с мужчиной своих романтических грез, поскольку в кругу своих личных знакомых она такового до сих пор не нашла.
Но главное все же заключалось не в этом — в конце концов через пару месяцев Меган предстоит ее первый лондонский сезон, где она сможет выбрать достойного претендента. Нет, причина была совсем в другом. Графиня Веджвуд потратила немало времени на то, чтобы приглашение в ее дом рассматривалось как своего рода достижение определенного успеха в обществе, и добилась своего. Если ваше имя никогда не появлялось в списке ее гостей, считалось, что вы не на должной высоте, а может, и того хуже — с вами произошло что-то неладное, например, какой-нибудь семейный скандал, слухи о котором еще не утихли. Каждая более или менее заслуживающая внимания семья в округе уже получала приглашения леди Офелии, пусть даже всего один раз, как это было с семейством Тиффани. Родители ее тогда к графине поехали, но Тиффани, переживая за подругу, осталась дома, сославшись на нездоровье. Эту уловку она до сих пор держала в секрете, иначе Меган стала бы добиваться приглашения графини с еще большим рвением, а рвения этого было и так предостаточно.
Обе подруги не сомневались, что леди Офелия просто ждет, когда Меган исполнится восемнадцать. Однако после дня рождения Мегги прошло уже два месяца, а сквайр Пенуорти и его дочь так никакого приглашения и не получили.
В ответ на вопрос подруги Тиффани сжала ей руку, моля Бога, чтобы Меган не слишком вознеслась в своих надеждах — ведь тогда разочарование будет еще горше. Но за последний месяц им впервые представилась возможность личной встречи с леди Офелией. Может быть, единственное, что в данный момент требовалось, — это всего лишь напомнить графине, что Меган Пенуорти — ее соседка…
— Значит, в следующее воскресенье, мистер Уотли, — говорила леди Офелия в тот момент, когда подруги присоединились к группе, стоявшей у входа в церковь. — Будет совсем небольшой вечер, человек сорок. И обязательно приезжайте вместе со своей милой невестой.
Графиня приятно улыбнулась Тиффани, на миг задержала взгляд на Меган, повернулась и вошла в церковь.
Это было открытое оскорбление, оскорбление преднамеренное. Семнадцатилетняя Алиса Тэккерей, младшая дочь графини, даже хихикнула, перед тем как последовать за матерью. Ее сестры — Агнес и Энн — просто посмотрели на Меган, не скрывая презрения и злорадства.
На какую-то минуту Тиффани пришла в ужас, а потом ее охватил гнев. Да как они смели?! Все знают, что они с Меган самые близкие подруги, что Меган повсюду сопровождает Тиффани и Тайлера, так как является их компаньонкой. Похоже, Тэккерей для большего эффекта заранее спланировали этот акт неуважения, чтобы таким коварным путем дать Меган понять, что она никогда не получит желаемого ею приглашения. Тиффани подозревала, что знает тому причину: Мегги слишком хороша собой, чтоб быть принятой в доме, где есть три дочери на выданье, куда менее привлекательные, чем она.
Тайлер тихонько кашлянул, как бы напоминая девушкам о том, что они вместе с ним стоят у церкви. Тиффани наконец решилась взглянуть на Меган и увидела, как сильно подействовало на подругу оскорбительное пренебрежение семейства Тэккерей, даже сильнее, чем она предполагала: лицо Меган стало таким же белым, как ленты на ее шляпке, а большие синие глаза наполнились слезами, которые Меган изо всех сил старалась сдержать. От жалости у Тиффани перехватило дыхание, и она разозлилась еще больше, поскольку ничем, кроме сочувствия, помочь не могла.
Сжав руку Тиффани, Меган устремила на подругу взгляд, полный недоумения и боли.
— За что? — еле слышно прошептала она.
Тиффани была настолько взбешена, что не стала притворяться.
— Да за то, что ты слишком хорошенькая, черт побери! А ей надо выдать замуж этих своих цыпочек-простушек, но ни один мужчина на них и не взглянет, если ты окажешься рядом.
— Но ведь это так… так…
— Эгоистично? Мелко? Ты совершенно права, Мег, только…
— Ладно, Тиффи, пусть! Мне сейчас надо побыть одной… Меган не закончила фразу и резко отошла.
— Меган, подожди! — позвала Тиффани, но та бегом бросилась с церковного двора, потому что не могла больше сдерживать слезы. Стоявший неподалеку мистер Покок как бы невзначай протянул ей носовой платок, но Меган пронеслась мимо, видимо, даже не заметив столь благородного жеста.
— Думаю, нам придется поспешить за ней, потому что до поместья добрая миля пути, — озабоченно проговорил Тайлер.
— Мы с Мег часто гуляем здесь, так что не стоит беспокоиться. Разумеется, мы за ней пойдем, но совсем по другой причине, — рассеянно ответила Тиффани. Перед ее глазами все еще стояла Меган: то, как она, спотыкаясь, побежала от церкви, потом остановилась, поискала в сумочке носовой платок и снова, как слепая, пошла вперед, даже не воспользовавшись им.
Тиффани взглянула на жениха, и выражение его лица насторожило ее.
— Не вздумай выказывать удовлетворение по поводу происшедшего, Тайлер Уотли! Меган вовсе не заслужила такого к себе отношения со стороны этой ужасной женщины.
— Позволь мне не согласиться…
— Не позволю! Завтра же ты заметишь, как резко она переменится, так что лучше уж я скажу обо всем сейчас. Меган третировала тебя по одной-единственной причине: она изо всех сил старалась тебе не понравиться. И делала это исключительно из любви ко мне, потому что знала, как… как ты мне нужен, и ей очень не хотелось видеть мои страдания, если б вместо меня ты сосредоточил все свое внимание на ней.
