Много увлекательного повидали мы, путешествуя в удивительном полярном краю: вдоль берега плыли к северу дрейфующие льдины и бело-голубые айсберги, среди каменистой, безлесной равнины зеленели огороженные участки, а на восток, к белому щиту материкового льда, уходили могучие горные кряжи.
И вот мы достигли Братталида, древней резиденции Эрика Рыжего и его сына Лейва Эрикссона. Солнце освещало зеленые откосы, красный песчаник, искрилась бликами река. Было видно, что некогда здесь находился большой хутор – столько кругом всяких развалин. Хлева, амбары, изгороди, место для тинга, кузница, церковь... Сама усадьба стояла чуть позади на высоком месте, боком к фьорду. Археологи Поуль Нёрлюнд и Мортен Стенбергер вели здесь раскопки; они нашли остатки большого зала и пяти прилегающих помещений. Вероятно, зал относится к начальной поре поселения.
Так вот где замышлялись походы в Винланд – плавания норманнов в Северную Америку... Сидя у длинного очага в зале, искушенные мореходы толковали об удивительной стране, которую Бьярне Херьольвссон видел, когда шторм отнес его на юго-запад. Никто еще не ступал на ту землю. Что это за страна, как туда плыть? Какая там природа? Может, стоит туда перебраться? Что могло быть заманчивее для этих людей, одержимых страстью к открытиям!
Лейв Эрикссон перешел от слов к делу, велел снаряжать корабль. Тотчас женщины принялись чинить большой, сотканный из шерсти прямой парус. Мужчины и вездесущие ребятишки грузили на борт припасы: вяленую рыбу, копченое мясо, масло, сыр, наливали воду в большие кадки. Несли топоры, кузнечные клещи, кувалды, охотничье и рыболовное снаряжение, оружие. Да мало ли что еще надо захватить в дальнее путешествие, в котором можно рассчитывать лишь на то, что сам сумеешь добыть. Груз накрыли большой сшивной кожей и крепко ее приторочили. Вот поднят парус, и корабль направился к выходу из Эриксфьорда, провожаемый взглядами облепивших утесы жителей Братталида. На борту было тридцать пять человек.
А следующей осенью во фьорде появился потрепанный непогодой корабль, который все сразу узнали. И люди услышали, что новая страна на западе найдена – большая, замечательная страна, щедро одаренная природой, что там есть пастбища для скота, есть лес, много дичи, тюленей, моржей и рыбы. Лейв построил там вместительный дом и назвал страну Винланд. Много говорили у длинного очага в Братталиде об этом плавании, а вскоре нашлись еще охотники отправиться в новые земли.
Стоя у развалин древней усадьбы, я смотрел на Эриксфьорд и думал о событиях далекого прошлого. Какую область Северной Америки открыл Лейв Эрикссон? Где он построил свои дома?
Многие исследователи пытались решить эту загадку, но пока что в Северной Америке не нашли ни одного достоверного следа норманнов. Причин этому много, и ведь совсем непросто отыскать следы тысячелетней давности на такой огромной площади. Да и так ли уж верно, что упоминаемый в сагах Винланд лежал далеко на юге Америки, в краю дикого винограда?
Я снова мысленно перебирал многочисленные доводы, которые, по моему разумению, подсказывали другой ответ. Здесь, перед развалинами усадьбы Лейва Эрикссона, подводя итог тому, что мы видели, я сильнее, чем когда-либо, верил в вескость этих доводов. Да, винландцы обосновались в одной из северных областей, по многим признакам – на Ньюфаундленде.
Лето 1960 года...
Я стою на северном побережье Ньюфаундленда, на поросшей травой широкой равнине, называющейся Ланс-о-Мидоуз (Залив возле лугов). На севере открывается вид на острова, море и голубеющие берега Лабрадора.
Позади несколько месяцев исследований, в течение которых я искал вдоль побережья следы Лейва Эрикссона или тех, кто ходил по его стопам в Северную Америку. Все время меня преследовали неудачи.
И только здесь, на древней береговой террасе у реки, я увидел в траве слабые, едва различимые контуры застроенных площадок.
Пять лет длились археологические изыскания и раскопки; они показали, что постройки принадлежали норманнам и были сооружены примерно в 1000 году, когда Лейв Эрикссон, а за ним и другие ходили из Гренландии в Винланд. Это было за пятьсот лет до того, как Колумб открыл Америку.
Для того чтобы говорить об открытии Гренландии и Северной Америки, познакомимся поближе с людьми, которые это свершили, – с Эриком Рыжим и его родом. Эрик, несомненно, был сильный человек, пусть высокомерный и вспыльчивый, но во многом замечательный – настоящий предводитель. Недаром в саге говорится, что все в Гренландии считались с его мнением.
Он родился, вероятно, около 950 года на юго-западе Норвегии в Ярене, откуда вышло столько викингов. Отец его, Торвальд, принадлежал к знатному роду. Совершив убийство, Торвальд вынужден был оставить родину и со всей семьей отплыть в Исландию. Здесь первые переселенцы, преимущественно из Норвегии, заняли лучшие области, и ему пришлось довольствоваться далеким северо-западным побережьем. Он обосновался в Дрангаре на Хурнстрандире.
Торвальд умер. Эрик женился на Тьодхильд и перебрался южнее, в Хаукадал; его усадьба называлась Эрикстадир. Тут он повздорил с поселенцами, двоих убил и должен был оставить свой дом. В Брейдифьорде на западе страны, на острове Укснэй, он построил себе новый дом. Но опять не поладил Эрик с исландскими родами. Кончилось тем, что на тинге в Турснесе его объявили вне закона и приговорили к изгнанию из Исландии.
И вот в это-то время он, выйдя в море, открыл и исследовал юго-западное побережье Гренландии (982-985 гг.), а потом организовал и возглавил большой отряд переселенцев.
У Эрика были дети: Лейв, Торстейн, Торвальд и Фрёйдис (дочь была внебрачная). Все они, как сообщает «Сага о гренландцах», ходили в Винланд, и только Торстейн не добрался до цели.
О Лейве Эрикссоне нам известно очень мало сверх того, что рассказывает сага. Вот как он там описан: «Лейв был рослый и сильный, любо посмотреть, к тому же умен и во всем умерен, всеми уважаем». В источниках приводится его прозвище «Счастливый».
Мы не знаем, где и когда родился и умер Лейв. Он мог родиться в Исландии или во время одного из плаваний отца; известно, что в дальние плавания норманны брали с собой жен. Во всяком случае Эрик вряд оставил в Исландии жену, когда, приговоренный к изгнанию на три года, отправился в Гренландию. Если Лейв родился в Гренландии, ему, когда он ходил в Винланд, было около двадцати, – по тогдашним меркам, взрослый мужчина. Место рождения не столь важно, главное, что он рос в Гренландии, в суровом арктическом краю, где всякий был моряком, а походы в неведомые земли родовой традицией. Конечно, его отец, Эрик Рыжий, – выходец из Норвегии, но гренландская колония представляла собой вполне самостоятельное общество, и Лейв был гренландцем.
