Надо посчитать до десяти, подумал Лэйд. Кто-то из Треста упоминал про восточного мудреца, который советовал считать мысленно до десяти всякий раз, когда происходит что-то странное, и тогда многие ситуации разрешаются сами собой.
Но этот восточный мудрец, кем бы он ни был, определенно никогда не ступал ногой на землю Нового Бангора. Иначе давно выжил бы из ума, обсчитавшись до смерти. На этом острове часто происходят такие вещи, для понимания которых, пожалуй, лучше быть арифмометром, чем живым человеком.
Сэнди встрепенулась на своем месте.
— Вы сказали брауни? Такие маленькие домашние существа, которые живут в хозяйском доме и шкодят по ночам?
Миссис Гаррисон невозмутимо кивнула.
— Они славные малыши и вовсе не такие шалуны, как принято считать. Если поддерживать с ними добрые отношения, они платят сторицей тому дому, под сенью которого обитают. Убирают ночами мусор, прядут пряжу, чинят всякие мелкие вещи, находят пропавшие монетки… Словом, пользы от них куда больше, чем беспокойства.
Чай для домашних брауни миссис Гаррисон. Вот, значит, как.
Лэйд, помедлив, положил совочек обратно на прилавок. Осторожно, как взведенный револьвер.
Полицейский участок Хукахука находится на другом конце Хейвуд-стрит, добрых полмили. Будь он столь же легконогим, как юный Тама, успел бы дойти туда за пару минут, но тридцать фунтов лишнего веса — не лучшее подспорье для марафона. У него уйдет по меньшей мере десять минут.
Сейчас восемь минут пополудни, это значит, что Эйф Саливан уже закончил утренний обход и сейчас сидит за столом, полируя по своему обыкновению полицейскую каску и насвистывая под нос какой-нибудь фривольный ирландский мотивчик. Он молод, на обратный путь у него уйдет минут пять, не более того. Хватит ли этого времени Сэнди, чтобы заговорить миссис Гаррисон зубы, не выпуская из лавки?
Лэйд едва не скрипнул зубами. Почтенный Коронзон, покровитель здравомыслия!
Эйф Саливан, конечно, славный парень и джентльмен, хоть и ирландец, он не станет говорить лишнего. Но достаточно будет пары просочившихся слов, как его поднимут на смех в Тресте. Этого повода Оллису Макензи хватит на целый месяц зубоскальства. Смотрите, это же старина Чабб, тот самый, что снабжает всех брауни Миддлдэка чаем! Я слышал, ты планируешь расширять дело, уже наладил поставки керосина для эльфов! Что дальше, консервированные персики для боггарта[3]? Дёготь для гоблинов?..
Лэйд на всякий случай мысленно досчитал до десяти.
— Значит, вы хотите угостить ваших брауни чаем? — уточнил он спокойно, — Что ж, весьма благоразумно с вашей стороны. Как говорит мистер Хиггс, ничто так не способствует добрым отношениям, как чашечка ароматного чая с имбирными сдобными булочками. И здесь он, несомненно, прав.
Миссис Гаррисон подняла на него удивленный взгляд миндально-желтых глаз.
— Кто такой этот мистер Хиггс? — осведомилась она, — Он живет на Хейвуд-стрит?
Где-то за кассой негромко фыркнула Сэнди.
— Едва ли этот джентльмен когда-нибудь посещал остров. Мистер Чабб… То есть, мистер Лайвстоун имеет в виду сэра Бартоломью Хиггса, автора «Большой поваренной книги Хиггса». У мистера Лайвстоуна очень трепетные чувства к этой книге.
Лэйд бросил в ее сторону нарочито сердитый взгляд.
— Побольше уважения, мисс Прайс! В мире, в котором нам с вами посчастливилось жить, существуют лишь две книги, заслуживающие самого искреннего почитания и достойные того, чтоб всякий британец держал их подле себя. Это Библия и «Большая поваренная книга Хиггса». Одна из них — всеобъемлющий душеспасительный труд, содержащий все необходимое христианину для духовного развития и совершенствования. С другой стороны… Что ж, в Библии тоже встречается несколько неплохих притч…
В другой день Сэнди не замедлила бы вступить в пикировку, у нее были свои счеты с мистером Хиггсом, но сейчас она явно обнаружила тему поинтереснее.
— У нас есть очень хороший «кимун», это китайский красный сорт. Душистый, пахнет фиалками, но он из дорогих, шиллинг за унцию. Наверно, это чересчур для… для ваших… гостей, да?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Миссис Гаррисон поджала тонкие морщинистые губы, что могло изображать улыбку.
— Все в порядке, это меня не разорит, Сэнди, милочка. Кроме того, я чувствую необходимость задобрить их. Вы даже не представляете, до чего эти малютки обидчивые!
Лэйд ощутил некоторое облегчение — по крайней мере, разговор выворачивал на вполне твердую почву, которая была ему отчасти знакома. Вновь взявшись за совок, он безошибочно определил нужный сундук среди прочих и распахнул крышку.
— Обидчивы, а? Никогда бы не подумал!
Миссис Гаррисон горестно вздохнула.
— Иногда с ними бывает так непросто! Честно говоря, я сама виновата, не проследила за Эсси. Это моя камеристка — Эсси. В прошлый четверг я попросила ее оставить на ночь крынку со свежими сливками в кухне, как мы обычно делаем это на протяжении последних тридцати лет. Брауни очень любят сливки, мистер Лайвстоун. Даже больше, чем сливовый пудинг или крекеры. Надо лишь помнить, что сливки непременно должны быть свежими. У них очень чуткое обоняние, просто очень чуткое!
Лэйд привычно сделал из вощеной бумаги сверток и стал аккуратно ссыпать в него чай.
— Вот как, — нейтрально заметил он, — Что ж, если вы так говорите, должно быть, так оно и есть.
— Представляете себе мое смущение, когда утром крынка оказалась разбита вдребезги, а вместе с ней — по меньшей мере дюжина тарелок!
— Могу себе вообразить. Значит, это сделали брауни?
Миссис Гаррисон убежденно кивнула.
— Ну разумеется. Больше и некому. Эта старая дурочка Эсси ошиблась и положила в крынку прокисшие сливки! Представляете? Неудивительно, что брауни пришли в негодование! Кислые сливки!
— Ужасно, мэм, — согласился Лэйд, силясь сохранить на лице непроницаемое выражение, — Просто кошмар.
— И не говорите, мистер Лайвстоун! Ужасная ошибка. Только боюсь, что иногда я сама соображаю не лучше, чем эта дурочка Эсси. Честно говоря, очень уж мне жаль было этих тарелок. Представьте себе, среди них были тарелки из моего свадебного сервиза, с вензелями Вильгельма Четвертого!
— Должно быть, досадная утрата.
— Уж можете мне поверить! Тут, признаться, я поддалась злости. Я тридцать лет обходилась с нашими брауни как с домашними любимцами! Всегда угощала их, позволяла шалить по ночам, не требовала ничего сверх меры. Мне казалось, я вправе рассчитывать на хоть какую-то благодарность с их стороны! А вместо этого они так поступили со мной! И все из-за ошибки, из-за каких-то сливок! Ну не нелепо ли?
Да, подумал он, крайне нелепо. Не сосчитать ли еще раз до десяти?
— Весьма… неразумно с их стороны, миссис Гаррисон.
— Вот я и так считаю! Мне захотелось проучить их за эту шалость и я лишила их субботней порции сидра. Мои брауни любят сидр, уж я-то знаю. Могут выпить целую пинту за одну ночь! Но мне надо было показать им, кто в доме хозяин!
— И как?
— Лучше бы я этого не делала. На следующее утро выяснилось, что мелкий народец разбил вдребезги телефонный аппарат и, вдобавок, обрезал почти все провода гальванического освещения в доме!
Лэйд принялся заворачивать наполненный чаем сверток. Он был уверен, что насыпал по меньшей мере пару лишних драхм, но счел за лучшее не затягивать. Чем раньше эта выжившая из ума старуха уберется из его лавки, тем проще ему будет сделать вид, будто ничего странного и не произошло. Что на улице обычный бангорский вторник, кипяще жаркий от количества растворенного в нем тропического солнца, и вокруг — привычный, утопающий в полуденной неге, Миддлдэк, безмятежный, как сонный индюк…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мне стоило остановиться еще тогда, — миссис Гаррисон удрученно покачала головой, — Всем известно, брауни легкомысленны, как дети, но при этом столь же мстительны и злопамятны. Вместо того, чтоб загладить причиненную им обиду, я продолжала действовать им назло, пытаясь отстоять право распоряжаться в собственном доме. Был бы жив мой покойный Одрик, он бы меня понял. Он был капитаном корабля, знаете ли, и уж точно не стал бы терпеть подобного отношения… Неделю назад я обнаружила, что брауни сломали все задвижки на дверях и, вдобавок, использовали мой лучший фарфоровый соусник для… для…
