В летнем парке было здорово. Они любили всей большой оравой сидеть вот так на лавочках, смеяться и болтать ни о чем. В этой части парка почти не было фонарей или они попросту не горели, но в лунную ночь все было прекрасно видно.
— Я…это… — замялся Андрей.
— И того, — недовольно кивнула головой Эля.
— Понимаешь…
— Совсем не понимаю, — перебила она парня. — Сомов, чего надо-то?
— Ты мне нравишься! — выпалил этот здоровяк и неожиданно наклонился к девушке, сгреб ее в охапку и попытался поцеловать.
— Ты чего, совсем офонарел? — прокричала Эля, пытаясь вывернуться из его медвежьих объятий. — Отпусти меня сейчас же! — она занесла руку и ударила его по плечу. — Сомов, ты слышал меня⁈ Отпусти, ботан несчастный!! И убери от меня свои слюнявые губы! — она уже почти визжала, надеясь, что хоть кто-то из друзей отреагирует, но они отошли на приличное расстояние, да и народ вел себя очень шумно.
— Эля, ты только послушай! — молил Андрей, не оставляя попыток ее поцеловать, но Эля постоянно уворачивалась. — Ты мне очень нравишься Давай встречаться!
— Да ты головой стукнулся, что ли? — громко вопила Эля. — Немедленно отпусти! Я Дену все расскажу, он тебе оторвет все, что можно оторвать, и открутит все остальное, понял? — пригрозила она Сомову, но тот, будто не слыша, еще крепче скрутил девушку, приподняв ее над землей.
Эля в отчаянии болтала ногами, надеясь ударить его. Один раз ей даже удалось пнуть его по коленке, парень взвыл, но хватку не ослабил.
Голос девушки перешел в злобное шипение.
— Я тебе устрою, Сомов, погоди! Я тебя к таким чертям пошлю, каких еще никто не видывал! А ну отпусти, кому сказала!
— Элечка, ну чего ты, — неожиданно ласково засюсюкал великан, Элю даже передернуло. — Давай я тебя поцелую, и ты успокоишься!
— Я тебе поцелую! Даже не суйся! Я тебя сразу все губы откушу, придурка кусок! И успокою так — патологоанатомы залюбуются!
Андрей хотел что-то возразить, но сбоку раздался обманчиво-спокойный голос.
— Ты что не слышишь, девушка просит отпустить⁈
Сомов обернулся и уже открыл рот, чтобы послать неизвестного самаритянина в пеший тур по зарубежным странам, как вдруг неожиданно отступил и резко выпустил девушку из объятий.
Не успевшая сообразить Эля, потеряв опору, рухнула прямо на землю под ноги своему спасителю.
Стас гулял по городу, наслаждаясь свободой в передвижениях и в одежде. На нем были легкие светлые брюки и белая футболка. Все эти три дня, что он был дома, он все никак не мог поверить, что все, армия позади, больше не надо подниматься по тревоге среди ночи, лететь куда-то, внимательно слушая приказы, каждый день бриться и умываться ледяной водой. Кто не был в армии, пожалуй, не поймет, какая это роскошь пойти в любой момент в душ, постоять под теплой водой, сколько хочешь, валяться утром в кровати, не спеша проститься с утренними грезами… Не подобрать слов, чтобы описать, какое блаженство видеть открытые приветливые лица вокруг и, не торопясь, любоваться закатом.
Вчерашний солдат с удовольствием прошелся по памятным местам, подмечая, что изменилось, а что осталось прежним. Оценил новый фонтан почти в центре города, посмотрел, как расширили стадион, с сожалением узнал, что детский сад, в который он ходил когда-то, снесли, а на его месте построили огромный торговый центр.
Несколько часов Стас, не спеша, здоровался с родными улочками. Когда он подошел к старому парку, солнце уже село. Решив просто пройти насквозь, чтобы не обходить огромный периметр, парень выбрал самую прямую аллейку, на которой, как назло, почти не было фонарей.
Эту компанию подростков он услышал еще издалека: они очень громко смеялись, дразня парнишку, который с широкой улыбкой о чем-то рассказывал остальным, бурно жестикулируя. После очередного раската громкого смеха Стас неожиданно уловил еще какой-то звук, выбивающийся из общего веселья. Сделав несколько шагов в сторону, он понял, что не ослышался: однозначно, кричала девушка. Но не звала на помощь, а очень злилась, видимо, на того парня, чей голос пробивался сквозь громкие ругательства.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Усмехнувшись, Стас сделал пару шагов в сторону покинутой аллейки, как вдруг услышал знакомое имя:
— Элечка, ну чего ты?.. — и замер.
Ноги сами понесли его в обратном от аллейки направлении — на голос. Тихо подойдя к тому пятачку, где расположились Эля и Андрей, Стас увидел, что здоровый детина скрутил его весьма близкую знакомую — он почти сразу ее узнал! — и пытается ее поцеловать, а девушка, громко вереща, обещает ему все кары небесные! Можно было бы даже посмеяться, если бы Эля так отчаянно не отбивалась.
Поспешно выйдя из-за большого куста, друг Элиного брата спокойно спросил:
— Ты что не слышишь, девушка просит отпустить⁈
И тут же увидел изумленные до боли знакомые глаза, глядящие на него снизу вверх.
— Стас! — громко крикнула Эля и повисла у друга на шее. — Стасик! — в самое ухо громко крикнула она, отчего парень скривился. — Как же я рада тебя видеть!
— И я рад тебя видеть, ходячая катастрофа! — рассмеялся Стас и обнял ее в ответ.
— Стасик, ты же накажешь этого идиота, да? Ты представляешь, он лез ко мне целоваться! Силой удерживая!
— Боюсь, парень сам себя уже наказал, решив связаться с тобой! — хохотнул друг.
— Да ну тебя! — махнула она рукой, но не обиделась, лишь задорно рассмеялась. — Слышишь, Сомов, свободен! Я добрая сегодня!
Переростка тут же будто ветром сдуло.
— Время позднее, домой не собираешься? — спросил Стас, пытаясь разглядеть ее в темноте.
— Надо бы. Я как раз собиралась позвать кого-нибудь вместе пойти, но этот гамадрил позвал меня отойти.
— Пошли, провожу тебя, горе луковое!
— И чего это сразу горе? — насупилась она, делая первые шаги в сторону той дорожки, с которой пришел Стас.
— Ну а кто ты? — рассмеялся парень. — Тебе предстоял романтический поцелуй в темноте парка под луной, а ты верещала так, что всех мышей пораспугала. Заметила, даже птицы петь перестали⁈ — пошутил он.
— Романтический поцелуй? С этим слюнявым осьминогом? Да он сбрендил, если посчитал, что я с ним целоваться буду!
— А если у парня чувства? — никак не успокаивался Стас, не понимая, откуда это веселье.
— Пусть засунет себе их в… — она нечаянно споткнулась, оставив неизвестным направление Андрея в заданную координату, а Стас подхватил ее под локоть в самый последний момент.
— Я же говорю, катастрофа! — вздохнул он.
На удивление, Эля промолчала.
Сделав несколько поворотов по тропинкам парка, они наконец-то вышли на освещенную дорожку. Стас с интересом рассмотрел свою спутницу. За тот год, что они не виделись, она сильно изменилась: с лица исчезла детская округлость, обнаруживая точеные высокие скулы и задиристо вздернутый тонкий нос, неизменными остались лишь глаза — темно-зеленые, цвета мокрой листвы, с легким прищуром глядящие на мир вокруг. Не только лицо претерпело преображения: фигура девушки изменилась, став более плавной и женственной, она, очевидно, прибавила сантиметров пять-семь в росте за прошедшие месяцы, а огненно-рыжие волосы, едва скрывающие лопатки, когда он уезжал, отросли до самого пояса. Пройдет еще год-два, и за ней парни будут толпами носиться! И тот несчастный, что сегодня уже получил свою порцию словесных тумаков — лишь первая пташка!
— Как дела в школе? — спросил Стас, нарушая тишину.
— Как тебе в армии? — язвительно скопировала его интонацию Эля, давая понять, что нравы и там и там совершенно одинаковые.
Стас хмыкнул. Этот ежик отрастил еще больше иголок, чем было раньше.
— Как мама? — неожиданно совсем другим тоном спросила Эля.
Друг удивленно посмотрел на нее.
— Нормально. Спасибо, что спросила.
— Передай ей, что я нашла ту книгу, которую она просила. На днях забегу.
Стас изумленно уставился на нее, невольно замедляя ход.
— И что это значит? — спросил он у нее.
