Так было и в тот день, когда я вернулся домой, промокший насквозь от тёплого, летнего дождика, который пустился править городом после обеда. А я, как обычно, пошёл гулять по узеньким городским улочкам и широким проспектам. С утра ничего не предвещало дождь, и я не захватил зонта, за что и поплатился намокшей рубахой и свисающими в глаза волосами, капли с которых скатывались по носу. Ну что ж, надо сушиться, заварить себе крепкого, дурманящего чая, переодеться и сесть за стол, наслаждаясь приятной, несмотря на серость, картиной за окном. Отпивая по глотку и обжигая губы, я и не заметил, как в мой дом вошла она, тоже насквозь промокшая и радостная. Она бесшумно наклонилась ко мне и тихонько поцеловала правое ухо. Я вздрогнул, а она, звонко засмеялась и побежала прочь в другую комнату. Всё тот же пьянящий запах её духов ударил мне в нос, окутал меня со всех сторон, и у меня не хватило сил побежать за ней, я так и остался в кухне, с томящим наслаждением прислушиваясь к её движениям. В соседней комнате был слышен шум открывающихся ящиков, шорох одежды, шаги, такие лёгкие, воздушные и быстрые. Бесконечный скрип паркета выдавал в какой части комнаты она сейчас находиться.
Потом была красная, добрая и запоминающаяся осень, в которой в мире остались только она и я. Она и я жили на этом свете друг для друга. В один из холодных октябрьских вечеров, когда мне надо было идти на службу, я одел своё старенькое пальто, повязал на шею шерстяной шарф, который она мне подарила ещё в сентябре. И пошёл на улицу, тёмную и пугающую всякого горожанина. Спрятав руки в карманы, я обнаружил, что они не пусты, и извлёк на свет пару тех самых шнурков, что были куплены в тот день, когда я с ней впервые встретился. И память вернула мои глаза в тот самый приятный, успокаивающий свет лампы витрины магазина. А дальше, проснувшись ночью, зелёной весенней ночью, и распахнув окно моей спальни, я впустил в комнату влажный, приятный воздух, который гнала в окно стоящая перед домом берёза, ещё не покрытая листками-нарядами. На небе, там, куда невозможно было дотянуться рукой, мне улыбалась сверкающей улыбкой луна. И манила и звала меня к себе. Сев на окно, и закурив сигарету, выпуская белый, густой дым я закрыл глаза, из которых немедленно потекла слеза. Но не от дыма, нет. Это было слеза, подобная тем, что стекают с крыш этой весной. Крыши плачут по ушедшим морозам, по тёплому покрывалу снега, что лежало на них. А я… Она ушла в один из зимних вечеров. Так же незаметно, как и пришла в мой дом. Прошелестев платьем, одев свой платок, она ушла. И, словно оттаяв в эту ночь, моя душа стала плакать, катясь слезинками-бусинками мимо носа и падая каплями мне на руку. Перебирая в памяти все цветные и чёрно-белые картинки того времени, заставив луну быть зеркалом моих глаз и уже в ней видя всё что было, я нестираемой краской, лезвием ножа вырезал на этом небе её лик. И каждую ночь, как только солнце зайдёт за крышу дома, что на противоположной стороне города, в низине, она улыбается мне сверху. Рядом с луной застыли её белокурые пряди.
2004
Три дня без права на жизнь
30 декабря.
Сегодня был подписан приговор, разделивший мою жизнь на две не равные половины – всё, что было до этих последних слов судьи и на эти немногие дни до моего ухода из жизни. Моё прошлое мне известно, моё будущее тоже. Я счастлив, потому что знаю точный день, даже час моего конца. Я окунусь в пустоту, и ничего от меня не останется! Только груда никому ненужных костей в промёрзшей земле. Меня поселили в отдельную камеру смертников! Здесь пусто, тихо и приятно!
Я не понимаю, как можно было прожить в этом мире почти тридцать лет! Он ужасен! Всё из-за таких милых снаружи и скверных в душе женщин как эта Безлобова! Она убивала меня изнутри! Почему она бросала на меня такие презрительные взгляды? Почему ненавидела меня? Я же боготворил её, я любил её! Готов был жизнь отдать! И вот теперь я действительно отдаю свою никчёмную жизнёнку за этого беса с лицом ангела. Да, я убил её и ничуть в этом не раскаиваюсь! Я не стал для неё даже другом, а она была для меня всем!
Ну ничего, через три дня всё закончится, мир рухнет подо мной. И я жду этого с нетерпением!
31 декабря.
Какое необычайно холодное утро! Кажется, всё внутри застыло, скованное морозом. Кровь не движется по венам. Воздух замер в ожидании моего ухода. Весь мир, по сути лёд – холодный, пустой, хрупкий… Люди в нём не знают зачем они. Думают, что они счастливы, несчастны, печальны, веселы. Думают, что они плачут, смеются, мирятся, ссорятся, но на самом деле всё это иллюзия! Правда лишь в рождении и в смерти. Мы не помним, как мы родились, как пришли в этот мир, и мы никогда не узнаем как мы уйдём из него. Как упадём на эту холодную, бездушную землю, как нас закопают в неё и оставят навсегда! Мы этого никогда не поймём и не увидим. Всё забудется, и все забудутся! Никто не знает, когда это случится! Мелкие людишки… Надеются чего-то достичь в жизни, кому-то помочь, кого-то сделать счастливыми, а на самом деле делают счастливыми только себя!
Конец ознакомительного фрагмента.
