– А что ж сразу не пошла учиться на повара?
Усмехнувшись, Северина пригубила вина.
– Во-первых, это не такая благородная профессия, как врач. А мама, насмотревшись в больнице, прямо мечтала, как я буду лечить людей. Я не хотела ее разочаровывать и пошла в медицинский. Кроме того, мне казалось, что я слишком люблю готовить, чтобы это стало профессией. Работа – это что-то такое трудное и обязательно скучное. И нужно отбыть этот номер, чтобы делать то, что я люблю.
– А потом что изменилось?
– Тебе действительно интересно?
Тоборовский кивнул, и Северина вдруг заметила, что он так и не убрал ладони с ее руки. Но это было так естественно и приятно…
– Что было потом, ты прекрасно знаешь, если читал мои интервью, – буркнула Северина, – я столько рассказывала о своем взлете, но мне почему-то никто не верит.
– Почему? Я верю.
– И ты не хочешь узнать, какое страшное преступление я совершила, чтобы начать бизнес?
Тоборовский засмеялся:
– После такой преамбулы, конечно, хочу.
– Ладно, расскажу. Я только поступила в ординатуру по хирургии.
– Ты хотела стать хирургом?
– Не особенно. Просто терапия нагоняла на меня дикую тоску. Все эти таблетки, давление… Бээ! Было место в хирургии, вот я и пошла. Думала, закончу, пойду в поликлинику, да и все. Интереса к профессии не было. Ну, и лежал у нас парень умирающий. Его прооперировали, потом осложнения пошли… Подробности ни к чему, в общем, все на него рукой махнули, положили в изолятор помирать. И вот я как-то вечером дежурю, смотрю, он из бутылки воду пьет. Мне его так жалко стало! Думаю, как же он, бедный, совсем один. Лежит беспомощный и ждет смерти. Ну, я подошла к нему, дала попить из чашки. Потом осталась за ним ухаживать. День за днем, потихонечку… Как говорил один доктор, если больного лечишь, он поправляется.
Произнеся эту фразу, Северина почувствовала привычную тупую боль. Сердце сжалось, как всегда, но, кажется, сейчас отпустило немного быстрее…
– Только не подумай, что я хвастаюсь, – продолжала она. – Я ничего сверхъестественного не делала и до сих пор не знаю, как он выкарабкался. А потом сюжет развивался, словно в голливудском фильме. Даже, я бы сказала, слишком слащаво для кино. Когда самое страшное было позади, нарисовался папаша молодого человека, с которым они поругались, и сын ушел в самостоятельную жизнь. Они долго не общались, но после болезни у сына произошла переоценка ценностей, и он позвонил отцу. В числе прочего сказал, что именно я спасла его от неминуемой гибели. Папа зафонтанировал благодарностью. Как говорится, проси что хочешь, кроме хлебной карточки. Потом вспомнил поговорку про рыбу и удочку и предложил мне открыть свое дело. Вот и все.
– И у тебя так здорово получилось!
Северина потупилась:
– Мне помогали. Этот папа долго присматривал за мной. Без его поддержки ничего бы не вышло. Он ко мне очень хорошо относился. Без всяких штучек, просто как к человеку.
– А сын? – улыбнулся Алексей. – В голливудском фильме вы обязательно бы полюбили друг друга.
Она покачала головой:
– Даже мысли такой не возникало. Мы хорошие приятели, и не больше. Общаемся раз в году. Но что мы все обо мне? Как ты живешь? Как очутился в армии? Прости, но уж кем-кем, а военным я тебя не представляла. Ты мне виделся большим ученым.
– Мне тоже, пока мы с тобой не пообщались с быками Танечки Сорокоумовой. Полагаю, ее фамилия произошла не от «сорок умов», а от «ум сороки». Ну, да не в этом суть. Я тогда пришел домой, и вдруг меня как озарило. Я подумал, что не смог бы тебя защитить, если бы они все же полезли в драку! Я читаю такие хорошие книги и восхищаюсь правильными вещами, но что толку, если я никому не могу дать отпор? Какая разница, что я думаю и чувствую, если ничего не могу делать? И пошел я заниматься спортом. Выяснилось, что у меня неплохие природные данные, и до конца школы я так подтянулся, что без труда прошел в Можайку. Вот и все.
– Вот как приходят в профессию! Получается, Танька оказала тебе услугу.
– Огромную.
Ей было интересно, как складывалась его карьера, за что получил звезду Героя, но Алексей отвечал очень скупо, и Северина решила не упорствовать в своем любопытстве. Она узнала только, что Алексей развелся пять лет назад и сам воспитывает сына, которого жена оставила ему.
– А ты замужем?
Северина покачала головой.
– Я бы очень хотел с тобой еще повидаться, – Тоборовский легонько стукнул своим бокалом о ее, – да что там, я хочу ухаживать за тобой. Но ты вряд ли согласишься, правда?
– Почему?
– Ты такая успешная бизнес-леди! Я должен казаться тебе недотепой и дурачком, который к тому же еще имеет виды на твое состояние.
Северина мягко улыбнулась:
– Вот что значат детские комплексы! У тебя звезда Героя, а ты думаешь, что выглядишь недотепой! Наоборот, это я думаю, что не вызвала в тебе интереса, и ты нашел благовидный предлог.
– Вот что значат детские комплексы!
Оба засмеялись.
– Мое состояние смело выноси за скобки. Поверь, деньги ничего не меняют. Вообще, Леша, люди склоны возлагать свои надежды на то, чего у них нет и о чем они ничего не знают. Бедные видят избавление в богатстве, одинокие – в любви, дураки – в карьере. Ну и так далее.
Алексей задумчиво кивнул:
– Ты права… Капиталы, ордена, звания, они ведь не вернут того, что по-настоящему имеет значение. Близких людей и время.
Вдруг стало так уютно, будто они с Алексеем вместе двадцать лет и давно стали одним целым. Может быть, у них что-то получится?
Неужели судьба улыбнулась ей? Неужели решила: хватит с тебя вечной мерзлоты одиночества?
И счастье вытеснит из ее души жажду мести? Может быть, бросить эту затею, пока не поздно? А на встрече с генералом просто обсудить текущие моменты?
Они лениво потягивали вино и молчали так, будто за двадцать лет все говорено-переговорено.
Рассеянно глядя на пруд, Северина заметила бегунью. Ее хрупкая фигурка не сочеталась с энергичной, скорее, мужской манерой бега, так же как и женственная прическа из нежных тонких локонов.
Когда женщина приблизилась, Северина внимательно посмотрела на ее лицо. Надо же, какое совпадение! Она могла поклясться, что фотографию именно этой девушки изучала несколько дней назад. Ну да, в справке было указано про увлечение бегом, так что ошибки быть не может.
Она быстро допила вино и сказала Алексею, что пора собираться.
Это судьба честно предупреждает, что счастья не будет. Просто парки и мойры, или как они называются, решили сначала пробить брешь в панцире, который она нарастила, а потом уж нанести туда новый удар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
