«Нет абсолютно никакого риска», – безапелляционно заявляет профессор, и майор отходит от него и от камеры в состоянии крайнего нервного перенапряжения. Иными словами, кипит от злости.
– Вот взял бы он свое табельное оружие, – мечтательно сказал Мартин, – и перестрелял бы всех этих олухов к чертовой матери. Поймать одного слетевшего с нарезки майора с такими очевидными мотивами куда проще, чем искать теперь бог весть что.
– Логично, – сказал Джек. – Экспедиция все равно мертва, а окажись убийцей майор, нам проблем было бы куда меньше. Майора вэкаэсовцы и сами бы поймали. Дело чести, и все такое...
Цинично, но факт.
К оставшемуся в одиночестве профессору подбегает молоденькая девушка со значком лаборантки на лацкане комбинезона. Судя по оживленному выражению лица, она тоже считает, что стоит на пороге чего-то грандиозного, и ей нет никакого дела до майора Дэвиса и его отчета, который он так и не успеет написать.
«Корабль выйдет на расчетную точку через восемь минут, профессор, – сообщает она. – Будем начинать?»
«Конечно, Марша, – говорит Голубев. – Найдите Лендиса и передайте ему пятиминутную готовность».
«Хорошо, профессор».
Когда она смотрит на него, ее глаза предательски блестят. Возможно, она даже влюблена в этого маститого ученого, как это часто случается в мире иллюзий, имя которому – молодость.
Марше посчастливится умереть со своими иллюзиями.
Она уходит искать неведомого, но не менее обреченного Лендиса.
Я поймал себя на мысли, что подсознательно уже пустил в расход всех этих людей, и на секунду ужаснулся тому, что не испытываю по этому поводу каких-либо чувств.
Поначалу, когда видишь в кадре людей, полных сил и надежд, беседующих между собой, занятых важным делом, и знаешь, что через считаные минуты все они погибнут, а не имеешь никакой возможности это предотвратить, – бывает очень тяжело. Однако, по роду своей деятельности сталкиваясь со смертью чуть ли не каждый день, все это превращается в обыденность, и ты уже не испытываешь тех ужаса и боли, как когда-то. Таков удел полицейских, военных и врачей всей Галактики. Весь вопрос в том, благословенно или проклято твое новое видение мира.
Возможно, до тех пор, пока ты задумываешься об этом, для тебя еще не все потеряно.
Профессор тем временем поворачивается лицом к камере, поправляет съехавшие на нос солнечные очки изаводит очередную блаженно-возвышенную дурь, свойственную многим представителям гильдии рафинированных ученых.
«Итак, дамы и господа, мы с вами сейчас, в эту минуту, стоим на пороге, возможно, величайшего археологического открытия за последние сто лет, проливающего свет на жизнь давно ушедшей из исследованной нами части Галактики расы Магистров. Я, профессор Виктор Геннадьевич Голубев, начальник экспедиции, направленной Центральным Государственным Научным Университетом планеты Авалон на Таурис, шестую планету в системе Пурпурной Змеи, с исследовательскими целями, обнаружил уникальный артефакт, пролежавший под поверхностью этой планеты примерно сорок – сорок пять миллионов лет. Эта цифра пока приблизительна и будет уточнена после вскрытия артефакта.
Артефакт представляет собой капсулу, заключенную в статис-поле и снабженную уникальной системой энергоулавливания, изучение которой само по себе, независимо от содержания непосредственно капсулы, может предоставить человечеству новые источники энергии и способы ее переработки.
Размеры капсулы следующие: высота три с половиной метра, ширина два метра и глубина около четырех стандартных метров. Капсула снабжена замком с управляемой молекулярной диффузией, замкнутым на энергосистему. Судя по использованным технологиям, артефакт принадлежит к поздней стадии развития расы, ко времени так называемой Последней Войны Магистров. Металл, из которого сделана капсула, суперпрочный сплав, не удалось классифицировать при помощи имеющихся в нашем распоряжении полевых средств, его образцы впоследствии будут сравнены с образцами, изъятыми из ранее найденных объектов.
Вкратце это все, что можно сказать, не открывая, собственно, артефакта».
Профессор выдерживает театральную паузу.
Джек демонстративно поморщился. Мартин не менее демонстративно зевнул. Я демонстративно промолчал.
Профессор продолжает речь:
«Какие же тайны артефакт скрывает в своих недрах?
Сейчас об этом можно только догадываться. Быть может, это образцы неизвестных нам биологических культур, оставленные могущественными хозяевами как подарок последующим расам? Или очередной изыск несравненной по своему изяществу и простоте технологии Магистров, который даст толчок к более рациональному использованию энергоресурсов, что всегда было для человечества одной из наиболее болезненных тем, наравне с экологией и проблемой контроля рождаемости».
– Он случайно не из «зеленых»? – спросил я.
Очевидно, что профессор рассчитывает найти нечто грандиозное и уже наверняка видит свое имя запечатленным в истории. Забегая вперед, могу сообщить, что одной из своих целей он достиг и история запомнила его имя. Правда, вне контекста его научной деятельности.
Для истории профессор стал просто первой жертвой.
– Он затронул странный набор тем, – согласился Джек. – Об экологии больше всех кричат «зеленые», в то время как контроль рождаемости всегда поддерживался «красно-коричневыми».
– Долго он ещё будет бухтеть? – спросил я.
«Или же там таится нечто принципиально новое, что-то такое, чего мы с вами не можем даже представить и с чем сумеют разобраться только наши более талантливые потомки. Список того, что мы можем там обнаружить, можно продолжать до бесконечности...»
– Чем он сейчас и займется, – сказал Мартин. – Мужика просто распирает. Наверняка он нацелился на Нобелевскую премию Лиги.
– Самомнение данного индивида совершенно явно гипертрофировано, – поддержал Джек младшего по званию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
