Нет, пожалуй, не стоит туда идти наяву. А вдруг встретишь настоящего медведя? Не во сне?
И только девочка так подумала, как впереди за кустами мелькнуло что-то красно-синее.
Анна остановилась. Огибая кусты – не продираясь сквозь них, как зверь, а словно скользя сквозь ветки, – навстречу ей вышла незнакомая женщина. Красная, в черную и зеленую клетку юбка в складку, кофта, большой синий платок, завязанный на груди крест-накрест. На сгибе локтя женщина несла большую корзину, где были сложены травы. На вид незнакомка была лишь немного старше ее мамы, кругленькая, крепко сбитая, со вздернутым носом и веселыми веснушками на щеках.
– Ой, – протянула она, – а ты кто такая?
– А-Анна, – девочка попятилась, пряча сумку с книжками за спину. – Я… домой иду.
– Домо-ой? – Женщина рассмеялась. – Разве в лесу твой дом?
– Нет. В Заречье. Я короткой дорогой иду, мимо рощи. Мне совсем чуть-чуть осталось… – Она махнула рукой, указывая направление. – В ту сторону.
– Да знаю я, – отмахнулась незнакомка. – В Заречье, стало быть, живешь? А у кого?
– У тети.
– У старой княгини Маргариты Дебрич?
– А вы откуда знаете?
– А я, милая, про всех все знаю, – улыбнулась женщина. – Я ведьма.
– Ведьма? – вытаращилась Анна. Илалия описывала ее совсем по-другому.
– А ты не веришь? – Женщина рассмеялась. – И правильно делаешь! Мне бы кто сказал такое, я б тоже не поверила!
Анна оглянулась по сторонам. Ей почему-то захотелось, чтобы на тропинке оказался кто-нибудь еще. Любой прохожий, который тоже решил пройтись через Боярский лес.
– Высматриваешь, что ли, кого? – догадалась ведьма. – Не ищи. Не ходит тут никто. Меня боятся.
– Вас?
– Конечно! Люди всегда ведьм боятся. Ты вот, например, боишься?
Сейчас, среди бела дня, когда она стояла в двух шагах и тихо улыбалась, ведьма – или кто она есть – казалась совсем не страшной. И девочка помотала головой.
– Ну и славно! Ты хорошая девочка. Добрая. Мама с папой тебя любили.
Анна прикусила губу. Про родителей она старалась не вспоминать – слишком больно было думать, что больше она никогда их не увидит. Даже их могилы находились в другом городе, куда ехать надо было весь день.
– Не плачь, – сказала ведьма. – Это горе большое, но помочь ему я сумею. Если и ты поможешь мне.
Почему-то Анну эти слова заставили насторожиться.
– Помочь вам?
– Травки собрать. – Женщина указала на корзину. – Пойдешь со мной?
– Я не умею. Я не знаю, какие нужны. И тетя волноваться будет!
– Я тебя всему научу, Анна. А о тете не беспокойся. Не станет она тебя ругать. С тобой ведь ничего не случится!
И девочка ей поверила.
– Меня можешь звать сестрой Кларой, – представилась ведьма и сошла с тропинки, наклоняясь над невысокими кустиками. – Вот, смотри. Это – мята. Запомнила? Помогай мне. Отложи свою сумку и осторожно собирай. Смотри, не повреди корешки!
Анна послушно поставила сумку под куст и начала собирать в букет пахучие стебли, старательно вырывая их с корнем. Ведьма Клара стояла над нею и внимательно наблюдала.
– Знаешь, для чего мята нужна? – внезапно спросила она.
– Да. – Девочка растерла в пальцах лист. – Ее кладут в чай. Чтоб пахло вкусно.
– А если не в чай заварить, а в салат покрошить, то это помогает скрывать свои мысли. Нарежешь мелко листву с другими приправами, к блюду добавишь – и никто, ни одна живая душа не угадает, что у тебя на уме! А коли на мяте наливку настаивать, то сколько той наливки ни выпей, ни о чем не проболтаешься.
– Я наливку не пью, – покачала головой Анна. – Я девочка. Девочкам нельзя!
– Детям и впрямь нельзя, а если кто из взрослых боится, что с пьяных глаз сболтнет что лишнее, так эту наливочку возьмет, чарку опрокинет – и язык у него как узлом завяжется… А вот это знаешь, что такое? – Она пошарила в корзинке, вытащила и протянула девочке жилистый стебель, на котором тесно сидели сиренево-голубые махровые цветы.
– Знаю, – кивнула Анна. – Это цикорий.
– Правильно, милая! А он для чего?
– Ну… из него напиток делают. Как кофий.
– Угадала, – рассмеялась сестра Клара звонко, как девочка. – И напиток сей внушает человеку, что все у него хорошо. Если тебе плохо, больно, трудно, с утра пораньше глотни напитка из цветов и листьев цикория – и все беды покажутся не такими уж тяжкими. А если еще и лаванду добавить – вовсе хоть в пляс пускайся!
– Правда?
– Правда-правда, – закивала ведьма. – Каждая травка свою силу имеет. И про все мне ведомо. Из каких лучше настойки делать, какие в приправах использовать, какие сжечь, чтоб дом окурить от злых чар, а какие в хлеб добавлять.
– В хлеб?
– В хлеб. Хочешь булочек с иссопом, укропом и черемицей? Я как раз сегодня новые напекла.
И едва она это сказала, Анна почувствовала, что ужасно хочет есть. Но идти неизвестно куда, к незнакомой женщине…
– Да не бойся. Ничего с тобой не случится! Корзину поможешь отнести. По дороге еще травок насобираем. А там молока козьего налью и все-все про тебя расскажу.
– Так уж и все? – не поверила девочка.
– Так уж и все, – подтвердила ведьма. – Вот я знаю, что перед уходом из гимназии ты на крыльце с какой-то девочкой разговаривала. Хорошая она девочка. Слабая, но хорошая.
– Почему слабая?
– Потому что робкая. Робкие все слабы. Вот ты сильная, в тебе робости нет. Ты далеко пойдешь и многого достигнешь!
Пораженная, Анна не знала, что сказать, и последовала за женщиной как на привязи.
Они сошли с тропы и побрели прямо через лес. Ведьма скользила тихо, кусты и деревья, казалось, сами расступались перед нею. Хотя она говорила, что Анна должна ей помогать, но не дала девочке даже подержаться за ручку корзины.
– Вон там – фиалки растут, – говорила она. – Сейчас они уже отцвели, собирать их поздно, потому как цветов мало, да и силы в них, в поздних, нет совсем. Но если их засахарить и украсить пироги, то тот, кто эти пироги съест, целый день счастлив будет… На той полянке я герань и дягиль брала. Они в трудном разговоре на нужный лад настраивают. А цветы сирени лучше в вино добавлять, и совсем понемногу.
– Почему?
– С их помощью можно любого человека своей воле подчинить и сил лишить. Если еще белладонну добавить и немного тех же фиалок, тот, кто такого вина изопьет… Ой, ну тебе еще рано это знать! У меня такую настойку как приворотное зелье часто покупают. Но привораживать человека надо осторожно – тот, кого приворожили, без той настойки долго не протянет. До конца своих дней должен будет ее пить – или однажды чары спадут и вместо любви родится ненависть.
У Анны от этих подробностей голова шла кругом. А сестра Клара все называла и называла новые травы и цветы. О каждом растении в лесу она могла рассказать что-то особенное. «Дудник», «девясил», «шалфей», «пижма», «зверобой» – так и сыпались названия.
– Мне этого никогда не запомнить! – не выдержала девочка.
Ведьма рассмеялась. У нее был удивительный смех – звонкий, молодой, как у девушки, хотя на самом деле она была старше матери Анны.
– Запомнишь! – отсмеявшись, промолвила она. – Я тебя всему научу.
– Вы? – взвизгнула девочка. – Меня? Научите быть ведьмой? Но…
– А что? – Остановившись, женщина пристально посмотрела на нее. – Испугалась? Да шучу я, шучу! Какая я ведьма! Травница просто. А ты уж и поверила? Травы я собираю, в пекарские, лекарские да прочие лавки продаю. А то и сама на рынок хожу – вербену, ландыши да жимолость с тюльпанами продаю. Тем и живу. А ты что подумала? Что заставлю на метле летать? Ты на меня посмотри! Такую толстуху ни одна метла не выдержит!
Ведьма действительно не походила на тех злых волшебниц из детских книжек – веселая, толстенькая, в яркой одежде. И почему Илалия ее так боится? Наверное, потому, что никогда не видела! Вот будет интересно, когда завтра Анна ей все…
– Помалкивай!
– Что? – вздрогнула Анна. – Но я ничего не сказала!
– Про знакомство наше помалкивай, – строго сказала ведьма. – Чтоб ни одна живая душа не знала про то, где ты бываешь!
– А почему?
– Сама подумай. – Ведьма остановилась, переложила корзинку с руки на руку, потом наклонилась, сорвала какой-то стебелек и сунула к остальным. – Что подумают люди, если узнают, что ты гуляешь в Боярском лесу? Это же место заколдованное!
– Правда? – испугалась Анна, озираясь по сторонам. Лес, еще недавно такой спокойный, такой обычный, как запущенный городской парк, внезапно показался ей самым зловещим местом на земле. Вон деревья как-то странно шевелят ветками… вон коряга странной формы торчит… а вот… что это там поблескивает?
– Кривда, – рассмеялась ведьма, и смех ее на сей раз был недобрым. – Это же заколдованное место! Никогда не слышала?
