«Все будет просто кошмарно», — подумала она.
Она знала о том, что большинство участников совещания — геологи, работавшие в разных направлениях. У многих из них были большие, натруженные и пропитавшиеся лунной пылью руки, привыкшие к работе с камнями. Шиобэн обвела ученых взглядом и двоих узнала в лицо — она видела их, просматривая материалы, подготовленные для нее Бадом. Михаил Мартынов — довольно стеснительный русский, ведущий специалист по солнечной погоде на Луне, и Юджин Мэнглс — молодой гений, эксперт в области нейтрино.
Вид у Юджина был отсутствующий. Казалось, ему трудно смотреть другим в глаза. Но он был необыкновенно хорош собой и в жизни выглядел лучше, чем на фотографиях. Великолепная кожа, открытое лицо с правильными чертами — ни дать ни взять синтезированная звезда поп-музыки. У Шиобэн вдруг чаще забилось зачерствевшее сердце. А, судя по тому, какие взгляды время от времени на Юджина бросал Михаил, красота юноши привлекала не только женщин.
Бад, взявший на себя роль председателя, встал рядом с ней.
— Прежде чем мы начнем, позвольте мне сказать вот о чем, — начал он. — Астронавты по праву гордятся историей изучения Солнца. Все началось с тех, кто работал в «Небесной лаборатории» на орбите Земли в тысяча девятьсот семьдесят третьем году. Они использовали фотоспектрограф, собранный для них в Гарварде. Сегодня мы продолжаем эту традицию. Но речь пойдет не только о науке. Сегодня нас просят о помощи. Как командующий базой «Клавиус» я считаю большой честью принимать здесь профессора Макгоррэн. Да, это честь, что именно нам, работающим на Луне, поручили решение этой проблемы. Профессор.
Он кивнул Шиобэн и сел.
После этих общих слов, имеющих весьма отдаленное отношение к теме, Шиобэн снова обвела взглядом собравшихся. Только один человек смотрел на нее дружелюбно, с приятной полуулыбкой. Михаил Мартынов.
«Ну, давай», — словно бы говорил он ей взглядом.
— Доброе утро. Сегодня я намерена меньше говорить и больше слушать, но хотела бы сделать несколько предварительных замечаний. Меня зовут…
— Мы знаем, как вас зовут.
Это сказала одна из геологов — широкоплечая, крепкая женщина с квадратным лицом. Она смотрела на Шиобэн с самой большой неприязнью.
— Значит, у вас передо мной преимущество, доктор…
— Профессор. Профессор Роуз Дели.
Она говорила с выраженным австралийским акцентом. Шиобэн знала о том, что Роуз — специалист по извлечению гелия-3 из лунной породы с помощью солнечного света. Этот изотоп гелия служил топливом для ядерных реакторов, и на него возлагались самые большие надежды в плане лунной экономики. Поэтому Роуз тут была важной персоной.
— Я хочу только узнать, когда вы улетаете, чтобы я могла заняться настоящей работой. И еще я хочу знать, из-за чего вся эта секретность. После девятого июня ограничили исходящую связь, целый ряд баз данных Фалеса и прочие источники хранения информации закрыты…
— Я знаю об этом.
— Это Луна, профессор Макгоррэн. Если вы не заметили, мы все здесь находимся очень далеко от дома, от своих близких. Связь с Землей важна для нашего психологического равновесия, не говоря уже об элементарной безопасности. И если вы не хотите, чтобы моральный дух упал еще сильнее…
Шиобэн подняла руку, призывая Роуз умолкнуть. К ее облегчению, та послушалась.
— Я с вами совершенно согласна.
Так оно и было. Инстинктивно она сама противилась секретности, как и большинство тех, кто работал на Луне, поскольку открытость была важным пунктом бесконечных бесед, сопутствовавших высокой науке.
Она продолжила:
— Введение секретности тяжело для всех, и, уверяю вас, никто бы не стал ее вводить — в обычное время. Но время не обычное. Пожалуйста, выслушайте меня.
Сегодня я стою перед вами как эмиссар премьер-министра Британии и премьер-министра Евразийского союза. Когда я вернусь на Землю, то сообщу о результатах нашего совещания ряду мировых лидеров, включая президента Соединенных Штатов Альварес. А они хотят знать, чего ожидать от Солнца.
Ее слова были встречены насмешливо-изумленными взглядами. До вылета на Луну Шиобэн консультировалась с политологами, и они предупреждали, что на Луне ей придется столкнуться с определенной замкнутостью и равнодушием к политике. До Земли далеко, и все, что происходит там, не слишком важно. Поэтому она подготовила иллюстративный материал.
— Фалес, пожалуйста…
За пять минут она вкратце показала катастрофические последствия выброса солнечной энергии на Земле. Все притихли.
В заключение Шиобэн сказала:
— Вот почему я здесь, профессор Дели. Мне нужно получить ответы на ряд вопросов — эти ответы нужны нам всем. Что случилось с Солнцем? Не повторится ли снова девятое июня? На Луне — а точнее говоря, в этой комнате — собралось несколько ведущих экспертов в области изучения Солнца. А среди них — один ученый, который точно предсказал, что произойдет девятого июня.
Юджин на ее слова никак не отреагировал. Он смотрел в одну точку и словно бы не замечал всех остальных. Михаил сухо проговорил:
— И безусловно, легкость управления потоком информации с Луны чисто случайна.
Шиобэн нахмурилась.
— К секретности мы должны относиться серьезно, сэр. Правительства крупнейших государств на самом деле не понимают, с чем нам пришлось столкнуться. До тех пор, пока они этого не поймут, потоками информации, увы, придется управлять. Паника сама по себе может стать катастрофой.
Роуз промолчала, но ее взгляд остался гневным.
«Только бы мне не нажить врага в ее лице», — подумала Шиобэн.
Постаравшись придать голосу как можно больше бодрости, она сказала:
— Давайте для начала удостоверимся, что у нас в руках, образно выражаясь, одинаковые сборники гимнов. Доктор Мартынов, не будете ли вы так добры и не расскажете ли простому космологу о том, как должно функционировать Солнце?
— С удовольствием.
Михаил, наделенный природным артистизмом, поднялся и прошел во главу стола.
— Все космологи знают, что топливом для Солнца служит жар ядерной реакции. Но чего большинство космологов не знает, так это того, что ядерным реактором является только самое сердце Солнца. Все остальное — специальные эффекты.
К русскому акценту Михаила примешивалась актерская эмоциональность, но в целом слушать его было приятно.
Во время учебы в университете Шиобэн, конечно же, изучала Солнце. Она знала о том, что звезды, в принципе, устроены просто, но поскольку Солнце было ближайшей к Земле звездой, его препарировали до мельчайших деталей. Детали оказались невероятно сложны и по сей день, после нескольких столетий изучения светила, не до конца понятны. Но именно поведение этих самых деталей теперь и угрожало человечеству.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
