Когда мальчик заснул, Деметра опустила его прямо в огонь.
И сейчас вы в ужасе закричали: «Что?! Она зажарила невинного ребенка?!»
Нет-нет, успокойтесь. Ребенок не пострадал.
Его хранила магия Деметры, так что пламя оказалось просто теплым и приятным на ощупь. Демофонт спокойно спал, а огонь принялся сжигать его смертную сущность, запустив процесс превращения его в бога.
Утром царица Метанира не могла поверить своим глазам: ее малыш так вырос! За ночь он набрал несколько фунтов веса! Его глаза блестели, а хватка пальчиков стала куда ощутимей.
— Чем ты его кормила? — ошеломленно спросила царица.
Деметра усмехнулась.
— О, ничего особенного, но я же обещала, что присмотрю за ним. Из него вырастет отличный молодой человек!
За завтраком Триптолем объявил, что его всадники уже отправились в путь и что он ожидает известий уже завтра или послезавтра. Деметру охватило нетерпение. Она едва не поддалась порыву продолжить поиски самой, но все же согласилась дождаться возвращения всадников.
В ту ночь Деметра вновь взяла на себя обязательство присмотреть за маленьким Демофонтом. Она скормила ему амброзии и вновь уложила спать в открытый огонь, а наутро с удовлетворением отметила, что бессмертизация проходит успешно.
— Еще одна ночь — и мы закончим, — решила она.
Когда она отдала за завтраком ребенка царице, Метанира ужаснулась. Ее младенец превратился в четырехмесячного малыша! Она задумалась, что за магию применяла Деметра и прошла ли она проверку на детях. Вдруг эта старуха подливала в молоко Демофонта какой-нибудь гормон роста, и через пару дней у него уже будет накачанный пресс и волосатые подмышки?
Все же царица была слишком воспитанна, чтобы накричать на гостью или обвинить ее в чем-либо, не имея доказательств. Поэтому она оставила свои сомнения при себе. А в глубине души понадеялась, что всадники вернутся сегодня и старуха вскоре покинет их дворец.
К несчастью, всадники не вернулись.
— Уверен, они прибудут к утру, — заверил Триптолем, — и расскажут много полезного.
Деметра согласилась остаться еще на одну ночь. В этот раз после ужина она забрала младенца, даже ни о чем не спросив царицу, словно то было само собой разумеющимся. Сердце Метаниры в тревоге забилось об ребра. Она смотрела, как Деметра уносит Демофонта в свою гостевую комнату, и всеми силами пыталась убедить себя, что все в порядке. Что старуха безвредна. И что она не превратит за ночь ее малыша в перекачанного монстра.
Но уснуть ей не удалось.
Она боялась, что пропустит все детство своего сына. Что проснется утром и увидит, как к ней бежит трехлетний крепыш с щетиной на лице и кричит басом:
— Привет, мам! Как дела?
Наконец Метанира не выдержала. Она прокралась по коридору к комнате Деметры, чтобы проверить, как там малыш.
Дверь была приоткрыта лишь на щелочку. На пороге метались отблески пламени. До слуха Метаниры донеслась колыбельная, но малыш не производил ни звука. Возможно, то был хороший знак и он просто мирно спал. Но что, если ему угрожала опасность?
Царица без стука распахнула дверь… и закричала во всю мощь легких. Старуха спокойно сидела в кресле-качалке, наблюдая, как Демофонт сгорает!
Метанира бросилась к камину и выхватила малыша из огня; не стоит и говорить, как сильно при этом она обожгла руки. Мальчик заплакал, явно расстроенный, что его разбудили от теплого и приятного сна.
Метанира развернулась к Деметре, готовая разорвать ее на кусочки, но старуха первой закричала на нее.
— Что ты делаешь?! — Деметра, сжав кулаки, вскочила с кресла. — Зачем?! Ты же все испортила!
От неожиданности Метанира лишилась дара речи. В это время, желая узнать причину криков, прибежали царевич Триптолем и несколько стражников.
— Что случилось? — спросил Триптолем.
— Схватите эту женщину! — взвизгнула Метанира, прижимая обожженными руками к груди своего ребенка. — Она пыталась убить Демофонта! Хотела сжечь его в камине!
Стражники ринулись было вперед, но Триптолем крикнул:
— Стойте!
Стражники замешкались.
Нахмурившись, Триптолем посмотрел на мать, затем перевел взгляд на старуху. Ему хватало ума, чтобы сообразить: что-то здесь было не так. Малыш плакал, но в целом выглядел невредимым. Ни намека на ожоги. Пеленки даже не потемнели. Да и старуха выглядела скорее рассерженной, чем виноватой или напуганной.
— Что все это значит? — спросил он их гостью.
— Это значит, — проворчала Деметра, — что твоя мать уничтожила великое будущее для своего дитя!
Женщина засветилась. Ее старческое обличье исчезло, и перед ними предстала золотоволосая богиня в мерцающих зеленым светом одеждах и с золотым кривым мечом на боку.
Стражники пороняли свое оружие и сбежали. Наверное, слышали историю об Эрисе.
Королева ахнула. Будучи набожной женщиной, она тотчас признала богиню.
— Деметра!
— Да, — сказала богиня. — Я пыталась сделать тебе одолжение, глупая ты женщина. Еще несколько часов в огне, и твой малыш стал бы бессмертным! Он бы вырос в отличного юного бога и обеспечил бы тебе вечную славу. Но теперь чары разрушены. Он будет просто человеком, великим героем, да, сильным и высоким, но обреченным на жизнь обычного смертного. Он будет просто Демофонтом, а мог бы стать Студифонтом! Фонтом Великим!
Метанира сглотнула. Она не знала, что ей следует сделать, извиниться, поблагодарить богиню или еще что. Облегчение, что с ее малышом все в порядке, никаких ожогов или волосатых подмышек, было таким сильным, что ее мало волновало, бессмертный он или смертный. Ее вполне устраивала перспектива того, что он станет великим героем. Все же она предпочла оставить эти мысли при себе.
— М-мне следовало довериться тебе, — пробормотала Метанира. — Молю тебя, великая Деметра, накажи меня за мою слабую веру, но не вреди моей семье.
Деметра отмахнулась.
— Не глупи. Я не буду тебя наказывать. Я просто расстроена. Вы помогли мне в поисках, и я…
— О! — Триптолем поднял руку, будто желая задать не терпящий отлагательства вопрос.
— Да? — спросила Деметра.
— Вы напомнили мне, — сказал Триптолем. — Один из моих всадников только что вернулся с кое-какими новостями.
— О моей дочери? — Деметра тут же забыла о произошедшем и схватила царевича за плечи. — Вы нашли ее?!
Триптолема нечасто трясли бессмертные богини, и все же он постарался сохранить хладнокровие.
— М-м, не совсем, госпожа. Но всадник рассказал, что он встретил человека, который видел одного парня в таверне далеко к востоку. Тот парень утверждал, что он титан солнца, Гелиос, и пытался впечатлить девушек всякими байками.
Деметра прищурилась.
— Флиртовать с первыми встречными девушками в таверне? Очень похоже на Гелиоса. Хотя и почти на всех остальных богов, если уж на то пошло. И что же он рассказал?
— Судя по всему, о вашей дочери Персефоне. Он заверял, будто бы видел похищение и знает, кто за ним стоит. Но… кхм… имя преступника он не назвал.
— Ну разумеется! — Деметру охватило такое возбуждение, что рубашка Триптолема покрылась травой. — Ой, прости… это отличные новости! Нужно было куда раньше сообразить, что стоит пойти к Гелиосу. Он ведь видит все!
Она поцеловала Триптолема в щеку.
— Спасибо тебе, мой дорогой! Я не забуду твоей помощи. Как только я верну дочь, я награжу тебя в полной мере!
Триптолем попытался выдавить улыбку, но тщетно. Его напугала возможная перспектива, что Деметра и его заставит спать в горящем камине.
— Что вы, не стоит. Правда.
— Нет, я настаиваю! Но сейчас мне нужно спешить!
Деметра обернулась горлицей, которая была одной из ее священных птиц, и вылетела в окно, оставив царскую семью Элевсина справляться с ошеломлением.
Гелиос понял, что у него большие неприятности, как только Деметра ворвалась в его тронный зал. Титан солнца любил расслабиться там в последние часы ночи перед тем, как ему придется вновь оседлать своих огненных лошадей и отправиться на службу.
Он сидел, вальяжно откинувшись на спинку трона, и размышлял обо всех тех безумствах, что ему довелось увидеть прошлым днем. О да, ему определенно стоит когда-нибудь написать книгу. И вдруг бронзовые двери его личных апартаментов распахнулись и к подножию его трона на своей колеснице с двумя драконами подкатила Деметра. Драконы рычали и скалили зубы, заливая слюной золотые ботинки Гелиоса.
— Э-э, привет? — нервно сказал он.
— Где моя дочь? — Голос Деметры был спокоен и неумолимо серьезен.
Гелиос моргнул. Ему очень не хотелось вмешиваться в межбожественные разногласия. Ему за это не платили. Но он решил, что сейчас не время умалчивать информацию.
— Ее забрал Аид, — сказал он и поведал обо всем, что видел.
