Читаем без скачивания Попутчик - Дэн Абнетт

— Я справлюсь, сержант. «Кило-Один» справится.

— Уверены?

— Так точно, сержант.

Цицеро помедлил, по-прежнему глядя на Блума в упор:

— Блум, с вами все в порядке?

— Так точно, сержант. С нами все в порядке.

— Да?

— Мы здоровы и в отличной форме.

Цицеро кивнул и перевел взгляд на Горана:

— «Кило-Два» достается топливная база.

С высоты птичьего полета береговая линия континента выглядела как след от гусеницы вездехода, а кальдера — чуть более глубокой выбоиной, наполненной водой. Частично вода заполняла и другие впадины и колеи, поблескивая на свету, словно осколки стекла. Влажно-коричневая земля с белыми пятнышками, похожими на капельки белой глазури на шоколадном торте. Только обрывки проносившихся мимо облаков создавали ощущение глубины.

«Пикадон» трясло. Шквалистый ветер хлестал со всех сторон, дождь барабанил по обшивке, будто вертолет поливали автоматными очередями. Струйки дождя, извиваясь, сползали по стеклу червячками из жидкого алмаза.

— Четыре минуты! — сообщил офицер по полезной нагрузке.

Он начал натягивать перчатки. Правая рука дрожала. Он сжал ее левой, чтобы унять дрожь. Никто не заметил. Натянув перчатки, он расчехлил свой МЗА и принялся внимательно разглядывать оружие. Лакрично-черное, увесистое. Приклад с регулируемой щекой, спусковой механизм и спусковой крючок на предохранителе, рельсовая система и оптические приборы, аккумулятор, вертикальная рукоятка — и все это чернело смазкой с тусклым отливом.

Внезапно он понял, что боится оружия. Слишком боится, чтобы взять его. А если и возьмет, то вряд ли сможет нести его. Целиться из него.

— Фрик-си, — чуть слышно пробормотал он.

— Нес?

Его подчиненные смотрели на него. «Кило-1». Стаблер, Прибен, Бигмаус. Они были готовы. На лицах — каменное, непроницаемое выражение и какая-то настороженность. В их кофейно-черных антибликах ему виделось отражение еще одного лица.

Стаблер сдвинула свои антиблики с лица. У нее были серые глаза.

— Нес, ты в порядке?

— В полном, — ответил он, пытаясь выдавить улыбку, на которую ушло столько же сил, сколько во время последней тренировки на жим штанги из положения лежа на скамье.

— Готова, — кивнула она.

— Готов, — произнес Прибен.

— Готов, — произнес Бигмаус. — Получены координаты точки высадки.

— Ты прыгаешь первым, мы — веером за тобой, — сказал он.

Не слишком далеко, чтобы не потерять друг друга из виду, и не слишком близко, чтобы не столкнуться и чтобы самодельное взрывное устройство не подпалило их всех за один раз. Боже, откуда такое спокойствие? Ведь ожидаемый результат — не все доберутся до первой отметки?

Он не обращал внимания на свой внутренний голос.

— Коды для входа получены?

— Так точно, — ответил Бигмаус.

— А если не будет тока?

— Применим другие навыки, — последовал ответ Бигмауса.

И они со Стаблер ударились кулаками.

— Две минуты! — раздался в наушниках резкий голос сержанта.

Они десантировались первыми, поднялись и, шаркая, направились к люку, согнутые под тяжестью оружия и прочего груза.

— Смотрите, не облажайтесь там! — напутствовал их Гек.

— Так точно! — ответил он.

Гек хлопнул его по плечу:

— Одна минута!

Сейчас они летели низко, по-настоящему низко, пьяно переваливаясь в холодном воздухе с боку на бок, пробиваясь сквозь боковой ветер. Звук несущих винтов возвращался, отраженный от склонов долины. Внутренности, как игрушка йо-йо, прыгали вверх-вниз и во все стороны.

Сержант открыл боковой люк. Дождь, словно брызги морской воды, ворвался внутрь, подгоняемый ветром. Воздух, шум, рев винтов и снижение. Слишком холодно, ледяной воздух, пробирающий до костей и твердый, как стена.

Они все собрались у люка, держась за поручень левой рукой. Любая более или менее свободная одежда на них хлопала на ветру с таким звуком, будто щелкали кнутом. Дождь иглами впивался в лицо.

— На счет «десять»!

Из-за микрофона и шума голос сержанта едва слышался. Земля стремительно приближалась, гора поднималась, чтобы приветствовать их, — глубоководное чудовище, выскочившее из воды. От вибрации их так качало, что он почти ничего не видел. Внизу — жилые сборные домики, помещения с оборудованием, разборные ангары. Высокий участок, узкоколейка, склад. Две открытые товарные платформы. Лес ветряных турбин, настоящая ветряная ферма, на которой росли механические нарциссы. Еще модули с оборудованием, загон для скота.

Двор — огороженная территория. Грязь, как кофейная гуща, вся исполосованная колеями. Рытвины, бывшие самыми настоящими рытвинами, а не горными озерами.

Влажная грязь размазывалась ровными концентрическими кругами от ветра, поднимаемого винтами вертолета. Вокруг разлетались мельчайшие брызги, и, когда выглядывало солнце, в воздухе возникала радуга.

Вниз.

Вниз.

Пошли.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Земля ушла из-под ног, когда он приземлился, разбрызгивая коричневую жижу во все стороны. Грязь во дворе метеостанции была не жидкая, а наподобие мокрой снеговой каши. В то же время и не густая — засасывала, как трясина. Утренний дождь так отбарабанил верхушку холма, что все вокруг было полузатоплено и, влажное насквозь, держалось на честном слове. Брызги, поднятые вертолетом, били прямо в спину, и очень скоро он так промок, что вся спина и плечи неприятно заледенели. Рев моторов, как от дробилки древесных отходов, ошеломил его. Капельки воды покрывали его антиблики, несмотря на включенную автовибрацию линз для удаления влаги.

Втянув голову в плечи, он бросился бежать. МЗА в его руке был тяжелый и неудобный, как строительная балка. Как только он начал двигаться, включилась сервосистема, обеспечивая ему устойчивость. Вес по всему телу распределился равномерно, и двигаться стало легче. Это освобождение стало для него своего рода сюрпризом, что, в свою очередь, ужаснуло его. Он знал, как работает сервосистема. Ну разумеется, знал! Полный курс обучения, оттачивание навыков и постоянные тренировки: он знал, что должен чувствовать, когда включается сервосистема. Так почему же это ощущение стало для него полной неожиданностью?

Равномерные сигналы с центрального монитора базы образцов целей поступали в его левое ухо благодаря непосредственному подключению. Как и в случае с металлоискателем, частота повторения импульсов увеличивалась или уменьшалась в зависимости от того, насколько точно наведено оружие. Если он поворачивал дуло МЗА в сторону открытого пространства, сигнал становился менее интенсивным. Стоило качнуть дуло в сторону объекта, который сенсоры распознавали как «дверь» или «защитное сооружение», сигнал усиливался. Графические данные мелькали на его левой линзе, показывая вычисления по потенциальной цели. Дверной проем, боковая дверь грузовика, нижняя часть грузовика, низкая крыша, боковые окна, ремонтная мастерская — каждый такой объект выделялся желтым, иногда оранжевым, в зависимости от оценки уровня угрозы. Если система идентифицировала гуманоидную форму, она помечалась красным.

Всего лишь пугало в отрепьях, распятое в огороде.

Он все время двигался. Он знал свой собственный язык, свое бесшумное дыхание. Когда в поле зрения появлялись солдаты его подразделения, система, считав ауракоды, никак не помечала их.

Бигмаус держался впереди, Стаблер — на расстоянии справа, Прибен — позади него. Они шли по дорожке — по настилу в этом озере грязи, подбираясь к ближайшим к ним постройкам метеостанции. Было холодно, и снова зарядил дождь. Щеки обжигало. Над головой — огромное белесое небо, усеянное ломтиками серых облаков. Бигмаус уже добрался до ворот, слева от двухэтажных сборных домиков ярко-желтого цвета, которые, похоже, использовались как вспомогательный склад.

Позади них рев мотора изменился. «Пикадон» поднялся из грязи и задрал хвост, с новыми силами вздымая брызги. В ухе проскрежетал «конец связи» от сержанта. Резкая пощечина ледяного ураганного ветра, и вертолет был уже над ними — четкий, уносящийся над крышами прочь, за спутниковые антенны. Тень, скользившая за ним, промелькнула по земле.

Рокот его винтов в отдалении превратился в треск, катившийся по холмам. Остававшаяся за ним тишина была неприятна. Возникло чувство незащищенности. Хотелось, чтобы рев вернулся и в нем можно было спрятаться.

Теперь их окружило множество более тихих звуков: порывы ветра, шелест дождя, барабанившего по грязи и обшивке домиков. Чавканье их шагов. Их тяжелое дыхание. Монотонный звук крутившихся ниже по склону ветряных турбин. Быстрый, резкий трепет игрушечных ветряков, скобами прикрепленных к ограде огорода. Крошечные ветряки с двумя розетками лопастей со свистом вращались на ветру. Их разноцветные пластиковые лопасти поблекли от дождя и солнца.