— Они ярко-красные. Это выглядит очень сладко. — Генри заправил несколько прядей мне за ухо. При этом он посмотрел на меня с такой любовью, что мой голос пропал. Я хотела ему ответить, но не смогла. Генри, вероятно, заметил мою неуверенность и снова отодвинулся на некоторое расстояние. Он взял шкатулку и попытался разгладить вдавленные места.
— Ты знаешь, я в печали… — прошептала я. Я взяла ещё одну стопку, аккуратно взболтнула жидкость в ней. На вид жидкость была ясной. Краем глаза я увидела, что Генри теперь снова смотрит на меня, а не на шкатулку. — Первый поцелуй был так важен для меня. Я на самом деле думаю, что получала его уже с тринадцати… — я не могла сказать Генри, что подразумевала под этим. Но было бы замечательно получить свой первый поцелуй от него. Даже если бы сейчас мы были бы просто друзьями, я всегда могла бы думать о Генри, а не всю жизнь нести воспоминание о первом поцелуе с Кристианом. Это было бы в тысячу раз лучше!
— Сейчас мне шестнадцать… это так поздно! Другие в шестнадцать уже пошли дальше. Или даже раньше! А я? Это так неловко… Эми и Луиза действуют мне на нервы этим уже несколько недель. Хеееей… — я начала передразнивать обоих. Они в последнее время вели себя так странно по отношению ко мне, и прошлый вечер отчётливо показал мне, что я не могу рассчитывать на этих двоих. Они никогда еще не были такими недружелюбными ко мне, и я не думаю, что что-то изменится. Я даже почти жалела, что пригласила их. — Вообще-то уже подходит время, не так ли? — при этом я имитировала надменный вид Эми, которая иногда была такой. — Тебе скоро шестнадцать… Переспи с кем-нибудь. Если получится не очень хорошо, то ты хотя бы будешь знать, как это делать. — Я закатила глаза и пристально посмотрела в потолок своей комнаты. Я могла снова заплакать! — Я думаю… это моё решение! И теперь я настолько поддалась её влиянию, что так легкомысленно пригласила к себе в комнату Кристиана. Теперь я всегда буду помнить этот противный поцелуй! Между нами ничего не было! Никакого покалывания и никакого прекрасного чувства. Это был просто язык. Чертовски много языка! — я скривила лицо и зарылась им в своих руках. Без задней мысли, я прошептала: — И теперь я рассказываю всё это тебе, а ты, конечно же, посмеёшься надо мной. Мы, девочки, так сложны. Вам, мальчикам, это всегда дается просто! Вы целуетесь везде, и всё хорошо и… — но Генри прервал мою речь.
— Не все делают это легко. — Он согнул ногу, потом положил на неё руку и подпер голову. Он сочувственно мне улыбнулся. И этого сочувствия я не ожидала как раз после своей речи. — Я гораздо сложнее, например. Не все мальчики идиоты. Есть милые, хорошие мальчики, которые много думают. Кристиан просто идиот, и он навсегда останется таковым.
— Я не хочу делать тебе больно… — пробормотала я и скользнула ближе к Генри, так что наши тела соприкоснулись. Я хотела быть к нему очень близко.
— Не хочешь, — сказал он и продолжал наблюдать за мной. Мне было немного неприятно, быть осмотренной им.
— Как это было у тебя и Леонии? — спросил, наверное, алкоголь во мне. Это было давно, но мы никогда в действительности не говорили о Леонии. Только поверхностно, но не о его чувствах, сблизились ли они, был ли у них, возможно, секс, или почему они расстались. Тогда он выложил мне совсем немного информации, из-за чего я не могла составить точной картины отношений.
— Спонтанная смена темы? — спросил Генри. Он выглядел смущённым.
— Ты не хочешь об этом говорить? Я думаю… ты никогда не рассказывал мне, был ли у тебя с ней секс. Или почему вы на самом деле расстались. Ты можешь мне рассказать немного об этом? — я начала кусать губы и почувствовала, как разрастается румянец на моих щеках. Представление того, что Генри занимался сексом с другой девушкой, заставило меня нервничать. Действительно ли он и Леония делали это? В конце концов, они были парой в течение трёх месяцев…
— Это алкоголь говорит за тебя? — Генри рассмеялся и согнул уже вторую ногу. Он положил обе руки на колени и смотрел прямо перед собой, так что я больше не могла видеть его глаза. — Да, у нас был секс, но она уже не была девственницей. До меня у неё уже был другой и… ну, это было немного проще для меня. Она уже знала, как всё происходит, и помогла мне с моей неопытностью.
Я вынуждена была сглотнуть. Однако! Что-то разбилось во мне, когда Генри рассказал, хотя я это и предвидела. Я почти слышала звон осколков, но это не помешало мне расспрашивать его дальше.
— Тебе жаль? Или… — что за глупый вопрос! Я закрыла глаза и захотела провалиться сквозь землю.
— Частично. Сначала я, правда, был влюблён в неё и конец получился сам собой. Но… Отвечая на твой другой вопрос: после трёх месяцев я заметил, что мы не так хорошо подходим друг другу и… — Генри остановился, и казалось, задумался, прежде чем продолжил говорить: —… что я… — он улыбнулся и провёл рукой по волосам.
— Что? — с любопытством спросила я его.
— Я влюбился в другую девушку. — Когда он это сказал, Генри прикрыл глаза и сглотнул. Его тело напряглось. Что сейчас произошло?
— Но у тебя после Леонии не было другой подруги? — я думала теперь, не было ли ещё кого, но не могла никого вспомнить. — Или ты говоришь о Софи? Но ты не знаешь её так долго.
— Нет, я говорю не о Софи. — Генри снова улыбнулся мне и медленно расслабился, глубоко вдыхая и выдыхая. Мы молчали довольно долго, прежде чем я выпила свою стопку и передала обратно ему. — Это кир. — Он посмотрел под стопку и отставил её в сторону.
— Ужасно. — Я пошатнулась и снова прополоскала рот лимонадом.
— Ты знаешь… — внезапно начал Генри. Он выглядел сконцентрированным и внимательно смотрел на моё одеяло.
— М? — я хотела взять следующую стопку, когда он внезапно заговорил.
— День ещё не закончился. Я думаю… — Генри лихорадочно водил руками по своим штанам. Я ещё не видела его таким взволнованным. — Если бы ты сейчас поцеловала кого-то другого, то этот поцелуй мог бы погасить твой первый? Если это произойдет в течение 24 часов, то этот поцелуй перекроет как-то… или? Я однажды слышал об этом! Я думаю… — он заикался и коротко посмотрел на меня, прежде чем снова уставился в стену, на моё одеяло или письменный стол.
— Погасить? — спросила я и продолжила его взволнованно слушать.
— Итак, если… я сейчас тебя, значит… Я думаю, просто гипотетически… Ты и я, значит, если я… — Генри дико жестикулировал руками, словно жонглировал несколькими мячами. Он сглатывал снова и снова, в то время как пытался составить четкое предложение. Я всё ещё не понимала, что он хотел мне сказать.
— Ты и я? — спросила я тогда его. Что было с нами?
— Итак… если я тебя поцелую, то поцелуй Кристиана будет устаревшим?! — он сказал это с серьёзным выражением лица и смотрел на меня выжидательно, как будто бы он только что… да, будто он… что он только что сказал?
В моей голове шумело, и я была вынуждена подсказать себе его предложение снова. Он хотел поцеловаться? Здесь и сейчас? Целоваться? Со мной? Минуточку! Я прищурилась на Генри, который рассматривал меня всё ещё серьёзно, почти со страхом, и ждал, вероятно, моего ответа. Я не успевала за всем происходящим… что он хотел? Меня поцеловать? Как поцеловать? В щеку? В губы? По-настоящему поцеловать? Я заметила, как мои глаза расширились, а рот приоткрылся. Что я должна сказать?
— Ты серьёзно? — едва я произнесла это и прикусила язык.
— Я думаю… — он запнулся. Генри не получит от этого удовольствия!
— Ты не должен этого делать. Я сама испортила свой первый поцелуй.
— Чушь! Я хочу это сделать потому, что действительно хочу. Не потому, что я хотел бы жертвовать собой, а потому что действительно хочу поцеловать тебя. — Он все ещё выглядел таким серьёзным, что я не знала, что должна была делать. — Но я не буду этого делать, если ты не хочешь. — Внезапно он снова расслабился, улыбнулся и отвернулся в другую сторону. Он выглядел смирившимся и даже разочарованным. Были ли другие правы? Генри действительно был влюблён в меня?
