Читаем без скачивания Ария для призрака - Ирина Градова

– Ты в порядке? – спросила Люба, встревоженно глядя на Андрея.

– Я – да, но мой телефон – нет, – буркнул он. – Хорошо еще, что у него с моим ноутом общая база, а то… Макс, ты сможешь сесть за руль?

– Конечно, смогу, – кивнул тот, однако ощущая легкое покалывание под коленками: инцидент не прошел даром.

– Боже милостивый! – воскликнула Рогнеда Борисовна, когда Андрей вывалил на стол части разбитого сотового телефона. – По нему что, автобус проехал?

– Если быть точным, внедорожник, – поморщился Андрей, и домработница потребовала, чтобы ей немедленно рассказали, что произошло. Макс давно понял, что Рогнеда Борисовна занимает в жизни Кожухова особое место. Она не просто ухаживает за домом и делает покупки. Она присматривает за музыкантом, как заботливая нянька, выражает сочувствие, оказывает поддержку или отчитывает его, если того требуют обстоятельства. Успев понять характер Андрея, Макс знал, что никому другому такого он ни за что бы не позволил, но Рогнеде Борисовне позволялось практически все. Наверное, будь она его родной матерью, женщина не могла бы пользоваться большим уважением и свободой в общении со звездой.

– Какое свинство! – возмущенно проговорила домработница, когда Макс закончил описывать происшествие. – Вы хоть понимаете, что едва не погибли?! Нельзя этого так оставлять!

– Я и не собираюсь, – сказал Андрей.

– Только не так, как всегда, хорошо? – нахмурилась она. – Сделай все законным способом!

– Ладно, не бухти! Пожрать в этом доме есть?

При мысли о еде Макс почувствовал, как скрутило живот, – да ему сейчас самый вкусный кусок в горло не полезет! Андрей же, похоже, перенес случившееся спокойно.

– С ним постоянно что-то происходит, – словно прочтя мысли молодого человека, сказала домработница, когда Кожухов пошел принять душ. – Андрей – пофигист. Его отношение к жизни порой меня пугает – ему все до лампочки!

– Сегодня он спас мою, – заметил Макс.

– Не думала, что он на такое способен. Ты стал ему кем-то вроде друга, и я не уверена, повезло тебе или нет!

Макс с удивлением поглядел на женщину: что плохого в дружбе? Хотя он вовсе не был уверен в том, что отношение музыканта к нему можно охарактеризовать этим словом – слишком уж неуравновешенный Андрей.

– Будь осторожен, Максим, – понизив голос, добавила Рогнеда Борисовна. – Старайся поменьше общаться с окружением Андрея, не поддавайся на провокации – можешь вляпаться в большие неприятности!

– Тогда почему вы с ним? – задал он резонный вопрос.

– Потому что без меня он пропадет. Вокруг Андрея крутится много народу, и мало кого из них можно назвать хорошими людьми. Он никого не впускал в свою жизнь до тебя, вернее… Неважно! Но рядом с ним ты можешь пострадать. То, что случилось сегодня, яркий тому пример.

– Вы думаете, это не было случайностью?

– Не знаю, – вздохнула Рогнеда Борисовна, расставляя тарелки на белоснежной накрахмаленной скатерти. – Но не удивлюсь, если так!

– Опять меня обсуждаете? – спросил Андрей, входя на кухню. Его волосы свисали на лицо мокрыми прядями, и он переоделся.

– Делать больше нечего! – фыркнула Рогнеда Борисовна. – Не можешь представить другой темы для обсуждения, кроме собственной персоны?

– Брось, разве есть что-то более интересное? – подмигнул ей Кожухов. Кажется, он полностью оправился от инцидента, а вот Макса еще потряхивало. Он знал, почему: его мнение о намеренной попытке наезда совпадало с мнением домработницы, а вот Андрей, видимо, об этом даже не задумывался. Кто мог хотеть убить музыканта?

Рогнеда Борисовна разлила по тарелкам ароматный суп с клецками. Андрей с жадностью набросился на еду, в то время как Макс нехотя ковырял ложкой в тарелке.

– Эх, – вздохнул Кожухов, уничтожив свою порцию за несколько минут, – если я когда-нибудь женюсь, то на тебе, Борисовна!

– Еще чего! – всплеснула руками та. – Зачем мне конченый алкоголик, постоянно попадающий в неприятности? Нет уж, мне кого попроще – старичка какого-нибудь, чтоб не пил и не курил. И с деньгами.

Кожухов посмотрел на Макса и задал вопрос:

– Ты не в курсе, Мик Джаггер сейчас свободен? Он, кажется, недавно курить бросил!

Проснувшись, Макс посмотрел на часы: начало девятого. Сначала он испугался, что проспал, но потом вспомнил – сегодня воскресенье. Концерта или записи нет, репетиций с группой – тоже, значит, Андрей проспит часов до десяти. Обычно он спал мало, но, когда удавалось, позволял себе роскошь поваляться.

Макс сел на кровати. Что ж, раз он поднялся рано, есть время выполнить поручение Андрея. Сам-то Кожухов, поди, забыл, но Макс прекрасно все помнил. Подойдя к тумбочке в коридоре, где Андрей держал деньги, он выдвинул верхний ящик. Музыкант безалаберно относился к деньгам – почти как и ко всему остальному, кроме своей музыки. Любой, пришедший в дом, имел доступ к этому ящику, и Кожухов никогда не знал, как много наличности там лежит. Сколько же взять? Так, чтобы не слишком мало, но и не много… Покрутив в руках пятитысячную купюру, Макс решил, что этого достаточно. Задвинув ящик, он пошел в ванную, принял душ, оделся и, в последний раз взглянув на циферблат часов в холле, закрыл за собой дверь.

Многие торговые точки еще не открылись, поэтому Максу пришлось побегать в поисках магазина, который открывался бы раньше одиннадцати. Наконец, ему улыбнулась удача: маленький магазинчик в конце Литейного проспекта работал. Выбор товаров оказался невелик, но ему удалось купить симпатичного плюшевого медведя розового цвета с огромным голубым бантом на шее и широкой улыбкой на морде. После этого у Макса оставалось достаточно денег на приличный букет, который он приобрел у метро.

Татьяна жила далеко от центра, и Макс добрался туда только через пятьдесят минут. Дом оказался типовым девятиэтажным зданием из грязно-серых блоков. Макс узнал адрес девушки у помощницы режиссера. Он посмотрел на клочок бумажки с записью, соображая, с какого конца отсчитывать вторую парадную. Наконец, по номерам квартир на дверях подъездов он вычислил, где должна находиться Танина, и вошел в парадную. В нос ему ударил запах мочи и пищевых отходов из мусорного бачка. Стараясь дышать пореже, Макс сел в лифт. Он нажал кнопку с цифрой «семь», и лифт, задрожав, словно в агонии, медленно пополз вверх. Танина квартира располагалась напротив лифта, и у нее, единственной на этаже, под дверью лежал маленький плетеный коврик. Макс позвонил в звонок, залившийся трелью, похожей на автомобильную сигнализацию. Таня открыла, кутаясь в синий махровый халат, который был ей велик размера на три. При виде Макса на ее лице появилось выражение крайнего изумления.

– Привет, – пробормотала она. – Что-нибудь случилось в театре?

– Это тебе, – сказал Макс, протягивая девушке медведя и букет. – Кожухов просит прощения за то, что вчера наорал на тебя. Обычно с ним такого не случается, но вчера его сильно расстроили телефонным звонком, а ты попалась под горячую руку.

Девушка, едва удерживая в руках мишку и цветы, посторонилась, пропуская Макса в квартиру. Здесь давненько не делали ремонт, но везде было чисто: похоже, хозяйка – настоящая аккуратистка. Квартира состояла из двух комнат. Одна, очевидно, спальня, а в другую они с Таней вошли. Посреди помещения стояло коричневое пианино, над которым висел портрет красивой женщины в вечернем платье. Это была не фотография, а настоящая картина, написанная маслом, а в нижнем правом углу Макс разглядел подпись художника. Таня между тем принесла в комнату вазу, наполненную водой, и поставила в нее букет.

– Кто это? – спросил Макс, указывая на портрет.

– Мама, – коротко ответила девушка. – Она умерла.

– А моя с нами не живет. Я ее лет пятнадцать не видел.

– Как это?

– У нее другая семья.

– Ясно… Кофе хочешь? – спросила Таня, не зная, куда девать руки. Она чувствовал себя ужасно неловкой и уродливой в огромном бабушкином халате, но не знала, насколько уместно попросить гостя дать ей время переодеться – Таня боялась, что Макс уйдет, если она оставит его хоть на миг.

– Да не суетись ты, – смутился Макс. – Я на минутку зашел!

Но Татьяна уже кинулась на кухню. В квартире не случалось гостей с тех пор, как ее единственная школьная подруга переехала в другой город. К бабушке и тете, пока они жили с ней, захаживали приятельницы, но то были их гости. Теперь в гостиной ждал человек, который пришел именно к ней, к Тане! Это только ее гость, и она собиралась сделать так, чтобы ему здесь понравилось и, возможно, захотелось прийти еще.

Пока кофе варился, Татьяна прокралась в спальню и сменила халат на джинсы и свитер. Девушка едва не опоздала: пена рвалась через край турки, когда она вернулась на кухню. Таня вытащила из кухонного шкафа красивый поднос, который подарили бабушке в день выхода на пенсию, еще ни разу не использовавшийся по назначению. Девушка поставила на него две разномастные чашки, пожалев о том, что в доме нет ни одного сервиза, потому что бабушка и тетя считали это мещанством и, как правило, пили из больших стаканов с подстаканниками, в которых разносят чай в поездах.