опыт, но уже с трудом соображала и не воспринимала новую информацию. Юля тут же оттолкнула эту мысль. Все же нужно было верить ей, больше у нее было никого. – Все родители почему-то придумывают, чем кормить детей, а вы не можете? Ничего страшного, что так много ограничений. От этого зависит ход вашего заболевания. Пока что я вижу, что из-за вашего неправильного питания вы никак не можете выйти в ремиссию. Это не шутки все. Если так и дальше пойдет, нам придется увеличить дозировку преднизолона, а Катя и так принимает максимальную дозировку – 60 миллиграммов на поверхность тела. И потом, вы что, хотите, чтобы она в слона превратилась? Вы знаете, как толстеют дети от преднизолона? Вам еще столько времени его принимать!
Из всего этого Юля сделала вывод, что она одна была во всем виновата: ее слабость не позволяла ей ограничить Катю в питании в прошедшие недели, и вот теперь из-за этого почки дочери не могли справиться с болезнью. Она тогда не подозревала, что диета не влияла на скорость выхода в ремиссию и что врач напрасно винила ее. Потому Юля уехала домой совсем расстроенная, опустошенная, стала искать в интернете рецепты диетических блюд, наткнулась на заменители пшеничной муки: рисовую, кукурузную, амарантовую. Зачитавшись рецептами, она стала спрашивать на форуме, где в их городе можно было найти столь редкие продукты. Оказалось, что они продавались на другом конце города, в универмаге рядом с Мариной.
Совершенно внезапно она вспомнила про подругу, а также про Женю и Алину. Они, как и все другие люди, за последние недели словно исчезли для нее. Она открыла Ватсап и стала читать их последние сообщения. Какую же ерунду ей писала Алина – весь этот бред про борьбу с любовницей. Марина интересовалась, куда она пропала. С того дня, как Катя заболела, она полностью игнорировала их сообщения, не отвечала на звонки, не перезванивала. Юля как отдельный человек, как личность со своими желаниями и потребностью в общении, растворилась в воздухе, уступив место существу, оболочке, цель которой была – выполнять свой долг.
На работе она изо всех сил старалась не казаться равнодушной и пыталась убедить себя в том, что все, что она делала изо дня в день, было хоть сколько-то важным, имело хоть какой-то смысл. Юля чувствовала себя ущербной и на работе из-за диагноза дочери: у других коллег дети здоровые, а у нее одной – нет. Все люди счастливы и волнуются лишь из-за пустяков, а она одна – нет.
Антон периодически ездил в больницу вместо нее, все время интересовался состоянием дочери, но тем не менее помогал мало. Не вставал в пять утра, чтобы помочь ей приготовить огромную кастрюлю супа для Кати, запечь овощи и печенье из безглютеновой муки, не отвозил пакеты рано утром в больницу. Даже не прочел статьи в интернете, не изучил эту болезнь. А у Юли совсем не было времени прочитать самой. Вернее сказать, она начала читать, но испугалась страшных прогнозов и не смогла заставить себя читать дальше, а потом и возможности больше не было.
Но вот Юля взяла себя в руки и немеющими пальцами буквально нацарапала – настолько тяжело давались слова – сообщение Марине:
– Катя в больнице уже три недели. Мотаюсь к ней каждый день, готовлю очень много еды для нее рано утром. Сил нет. Катя выглядит очень плохо.
– Что случилось???
– Гломерулонефрит, острая форма, – только и смогла из себя выдавить Юля.
Минут через десять ей позвонила Марина. Юля понимала, что в эти десять минут подруга уже успела прочитать основную информацию по этому диагнозу и не будет задавать глупых вопросов. Она не стала сбрасывать звонок. Дрожащим голосом она ответила и поведала Марине о том, как это случилось.
– Я буду тебе помогать! – заявила уверенно подруга.
Зная себялюбивый характер подруги, Юля не понимала, верить ей или нет. Но, как это ни странно, с того самого момента та действительно стала помогать. Марина стала подменять ее в больнице, даже отпрашивалась с работы ради этого. Покупала нужную муку и привозила ей. Юля с удивлением видела, что Маринин пыл не исчез спустя несколько дней и что она готова была помогать столько, сколько понадобится. Даже Женя приезжала пару раз, оставив мальчишек на мужа.
Жизнь еще не налаживалась, нет, до этого было далеко. Но Юля с удивлением поняла, что она была способна общаться с людьми из прежней жизни, что их еще связывали нити дружбы, привязанности, преданности. Не все оборвала болезнь.
Глава четвертая
Прошло больше месяца после того, как Алина узнала уродливую тайну своего мужа. За это время она приложила неимоверные усилия, чтобы склонить супруга к покупке квартиры на Тенерифе. Он, как того и следовало ожидать, всячески увиливал, отклонялся от принятия решения. Однако весна шла, близилось лето, и Алина то и дело намекала ему, как ей хочется уехать с детьми отдыхать.
Константин много раз предлагал ей снять апартаменты, но она отказывалась, ссылаясь на то, что не будет чувствовать там себя как дома. А свою квартиру они обставят так, как захотят. Однако решающую роль сыграло то, что в какой-то момент она связалась с хозяевами, а затем сообщила ему, что им уже внесли аванс другие покупатели.
От внимания Алины не ускользнуло, сколь смешанные эмоции Костя испытал в тот момент. Ведь такая разница в цене была большой удачей. Он даже стал думать о том, как перебить предложение других покупателей.
– Ну, сколько они там внесли? Тысяч десять? А если мы повысим цену на эту сумму? Или даже чуть больше?
– Не знаю, выгодно ли это, – пожала плечами Алина.
– Уж наверное! Ведь разница в цене с другими аналогичными квартирами пятьдесят тысяч! Пятьдесят!
С удовольствием насмотревшись на его терзания в течение следующих нескольких дней, Алина сообщила мужу радостную новость. Она сказала, что позвонили хозяева, что сделка отменена и их предложение снова в силе. Уже через пару дней они вылетели в Испанию. Сначала им нужно было открыть счет, а для этого необходимо было получить в полиции идентификационный номер иностранца (NIE), перевести на испанский и заверить документы. На это ушло около двух недель, и лишь потом состоялась сделка. Алина торжествовала.
Но ее радость быстро сошла на нет, лишь только они приехали обратно: Костя сразу же поехал в длительную «командировку». Алина все пыталась догадаться, что же она сделала не так и в чем был подвох, но сколько ни билась, не могла понять. Перед глазами стояло отвратительное пустое лицо молодой
