Он взял жену под руку, а Ольга, придерживая короткий шлейф, пошла за ними. Она очень волновалась, ведь это был ее первый выезд в свет, и ее сразу же везли представлять царской семье. В новых платьях она выглядела взрослой и красивой. Все должно было быть хорошо! Только бы не сделать никакой оплошности, чтобы ее не приняли за деревенскую клушу! Ольга накинула на плечи темно-синий шелковый плащ, а на прическу – легкий газовый шарф и вслед за Катей села в карету.
– Не волнуйся, – прошептала Катя, сжав руку золовки, – ты действительно очень красива, ты всем понравишься.
– Ох, ты необъективна, – вздохнула Ольга, но постаралась поверить, ведь Катя говорила с такой убежденностью.
Алексей напрасно беспокоился, они приехали даже раньше, чем нужно, и теперь не спеша шли за лакеем, ведущим их к Георгиевскому залу. Дворец поразил Ольгу. Все дома в их имениях, дворцы в Москве и столице были большими и красивыми, но здесь все было не просто роскошным, а грандиозным. Белая в золоте и зеркалах лестница, анфилады бесконечных комнат поражали размерами и блеском отделки. Наконец, лакей распахнул перед ними украшенные позолоченной резьбой белые двери, и Черкасские вошли в огромный, почти пустой зал. Множество окон, разделенных белыми колоннами с позолоченными капителями, орнамент на потолке, повторяющий рисунок на паркете пола, два ряда огромных люстр создавали такую перспективу, что зал казался бесконечно длинным и как будто стекался к тому месту, где на крытом красным бархатом возвышении стояли два трона.
«Тот, что поменьше – для государыни, – поняла Ольга. – Интересно, какая она?»
Успокоившись в дороге, она уже с любопытством осматривалась по сторонам. В зале было несколько групп людей, окружавших молодых девушек. Ольге показалось, что за спиной высокой седой дамы в черном бархатном платье и пышном берете со страусовыми перьями она увидела свою подругу Натали Белозерову, но вытягивать голову и вставать на цыпочки княжна сочла неприличной ребячливостью и скромно встала рядом с Катей.
Какой-то мужчина с резным жезлом в руках вошел в зал и предложил всем присутствующим выстроиться по правой стороне перед окнами. Он начал называть имена дебютанток, и Ольга с изумлением услышала, что ее назвали первой. Алексей подхватил жену и сестру под руки и повел их поближе к тронному месту.
– Тебя представят первой, – шепнула золовке Катя, и Ольга так заволновалась, что даже забыла поискать глазами свою подругу, но та сама тихо окликнула ее:
– Холи! Я тоже здесь!
Ольга обернулась к девушке и послала ей улыбку, но Алексей увлек сестру вперед.
– Не задерживайся, дорогая, скоро выйдет царская чета.
Действительно, церемонийместер моментально расставил новых фрейлин и их родственников вдоль ковровой дорожки, ведущей от входа в зал к тронному месту. Оглядев свою работу, он отошел к боковой двери и провозгласил:
– Его императорское величество Александр Павлович и ее императорское величество Елизавета Алексеевна!
Двери отворились, и в зал вошла прекрасная чета. Высокий, широкоплечий мужчина в черном мундире вел, держа за руку, изящную, как девушка, златоволосую женщину в белом платье с голубой лентой через плечо. Ольга вместе со всеми дамами опустилась в глубоком реверансе и не поднимала глаз, пока царская чета не остановилась около них. Церемонийместер объявил ее имя. Сквозь ресницы княжна видела, как рядом выпрямилась Катя, но сама, как ее учили, осталась склоненной.
– Встаньте, мадемуазель, – раздался приветливый голос над ее склоненной головой.
Ольга поднялась и увидела ласковую улыбку на губах императора. Эта улыбка согревала и голубые глаза Александра Павловича, делая лицо этого еще достаточно молодого человека добрым и очаровательным.
– Вот, Алексей, и младшая выросла, казалось, только вчера мы среднюю замуж в Англии выдавали, а уже и этой пора жениха искать, – сказал Александр Павлович, обращаясь к ее брату. – Одно могу сказать, что женщины Черкасские – все красавицы.
– Я очень рада, что вы будете моей фрейлиной, – добавила императрица. Она ободряюще улыбнулась Ольге и протянула ей бриллиантовый шифр – приколотую к голубому банту брошь, где красиво переплетались буквы «Е» и «М».
Церемонийместер назвал имя следующей девушки, и царская чета перешла к следующей группе гостей. Натали Белозерову представили третьей. Совсем успокоившаяся Ольга разглядела мать девушки, графиню Софи, и величественную пожилую женщину, которую она не знала. Княжна видела, что императрица улыбнулась и Натали, и девушка расцвела.
«Какая Елизавета Алексеевна приятная женщина, – подумала Ольга, – всех ободряет, наверное, мне будет легко ей служить».
Царская чета, переходя от одной новой фрейлины к другой, приблизилась к последней группе, в которой представляли достаточно взрослую высокую черноволосую девушку. Ольга, наблюдавшая за императрицей, снова увидела ее добрую улыбку. Елизавета Алексеевна подала девушке шифр, взяла под руку государя, и они направились к той же двери, из которой вышли. Княжна, следом за Катей, опять присела в низком реверансе, но успела поймать веселый взгляд императора, который тот бросил на ее брата. Дверь захлопнулась, и присутствующие расслабились и заговорили свободно.
– Император, наверное, никогда не забудет твоей шутки, – тихо попеняла мужу Катя. – Каждый раз, как он меня видит, он обязательно подмигивает тебе.
– А как Алекс пошутил? – полюбопытствовала Ольга.
– Когда твой брат представлял меня государю, он сказал, что я – «его княгиня», – хмыкнув, объяснила Катя.
– Я сказал правду, – засмеялся Алексей, – и император оценил шутку, раз до сих пор ее помнит.
– Здесь Натали Белозерова. Можно я к ней подойду? – спросила Ольга.
– Давайте подойдем вместе, – решил Алексей, – я давно не видел Соню и ее девочек.
Они подошли к окну, у которого стояли Белозеровы. Алексей поздоровался с графиней Софьей, представил дамам свою жену, а графиня представила семейство Черкасских величественной даме, оказавшейся ее свекровью, вдовствующей графиней Белозеровой.
– Я очень рада, что у Наташи будет во дворце подруга, – радостно сказала Софи, – теперь, когда Машенька выходит замуж, моей младшей дочке будет одиноко, ведь они всегда были вместе. Холи будет жить во дворце или дома?
– Нам сказали, что всем фрейлинам обязательно выделяют комнаты, но если у них нет обязанностей на текущий вечер, они могут, с разрешения камер-фрейлины или гофмейстерины, уехать домой. Утром, до выхода императриц, они должны быть на месте, – объяснила Катя. – Поэтому Холи, в основном, будет жить дома.
– Я тоже так решила для Натали. Пока я здесь, она будет жить дома. Только мой папа в Италии совсем плох, через две недели мне придется уехать. Вот, уговариваю матушку не возвращаться в Москву, а пожить в столичном доме, но она колеблется, – вздохнула графиня.
