Мы вошли в подземелье, и камень снова встал на свое место. Но фонарик, который я приготовил, включать не пришлось. В тоннеле царил голубоватый сумрак. И чем дальше мы продвигались, тем делалось светлее.
Наконец коридор кончился, и я очутился на ярко освещенном месте. Спутники будто забыли о моем существовании, и никто не мешал мне осмотреться. Мы находились в круглом помещении без крыши, - очевидно, это был просто неглубокий колодец, прорытый на вершине горы. Гладкие, совершенно отвесные стены поднимались метра на три, и над ними белело ослепительное небо Авроры. А в самом центре высилась блестящая голубоватая колонна. Ее округлая вершина чуть высовывалась над верхним краем колодца. И заканчивалась она тонким шестом с непропорционально массивным шаром на конце. Казалось, он вот-вот обломится и рухнет под собственной тяжестью. Поверхность шара была усеяна множеством крошечных отверстий наподобие пчелиных сотов.
Жрецы вдруг протяжно заголосили и принялись прыгать вокруг колонны. И я, глядя на их кривлянье, пришел к твердому убеждению: не может быть, чтобы колонка оказалась делом их рук. Или других, им подобных. Тут что-то иное. Уж очень не походило это место на языческий храм, а сверкающее сооружение в центрена изваяние, созданное первобытным человеком. Наверное, такую вещь мог изготовить только подлинный Разум...
Наконец мои провожатые угомонились, упали ничком на каменный пол и замерли. Меня разбирала злость. Не потому, что сам недавно попался на удочку такого же ритуала. О случившемся я почти не жалел - Настоящее Приключение, о котором думал какой-то час назад, развертывалось во всей своей неповторимой прелести. Но нудная молитва жрецов вынуждала меня стоять без дела, и это просто выводило из себя.
Старик поднялся, за ним встали и остальные. Он сделал мне знак приблизиться к колонне, и мы медленно обошли ее кругом. Я увидел, что позади к гладкой стенке прикреплен небольшой ящичек из такого же голубоватого материала, а прямо под ним - широкое овальное блюдо, сияющее, как зеркало. Небольшое черное отверстие в торце ящика вело куда-то в глубину колонны. Заглянул внутрь - там было темно и пусто.
По знаку старика один из жрецов нырнул в боковой ход и через минуту вернулся. В руках он нес крепкий, как жесть, бурый сухой лист неизвестного мне растения. А на этом подносе лежали три аккуратных разноцветных брусочка, похожие на брикеты мороженого. Старик взял один из них, положил на блюдо у колонны, протолкнул в черное отверстие. Я насторожился: сейчас что-то произойдет. Но ничего не случилось. Старик вытащил брикет назад и быстро залопотал по-своему вроде бы обиженно. Потом опять сунул руку в отверстие, выждал немного и показал ее мне - пустую. И снова заговорил, указывая то на брикеты, то на небо, то на свой рот.
Я никак не мог понять, что он мне пытается втолковать. Взял один брусок, повертел его в руках, понюхал. Запах понравился - нежный и приятный. Старик забормотал еще горячей. Он схватил с подноса другой брикет, откусил от него кусочек и зачавкал, загримасничал. Трудно было понять, что выражает его подвижная рожа - не то крайнюю степень удовольствия, не то отвращения. Затем он предложил отведать и мне.
Инструкции по поведению на других планетах строжайшим образом запрещают принимать какую бы то ни было местную пищу без предварительного тщательного анализа и целой серии опытов на земных животных. И ортодоксы из Международного Комитета по освоению космоса пришли бы в ужас, если бы увидели меня в ту минуту. Но я храбро сунул в рот розовый брусочек. Не отравить же они меня решили - ради этого не стоило тащиться в такую даль. А процессы обмена у нас должны проходить одинаково, и вряд ли мне не подойдет то, что им на пользу. Короче говоря, рискнул.
Древние греки описывали амброзию, пищу богов. Не знаю, каков был на вкус мифический продукт, но он наверняка уступил бы этому. Нет в человеческом лексиконе слов, которые могут описать мои ощущения в тот момент, когда у меня на языке медленно таяло розовое чудо. Казалось, здесь сконцентрированы лучшие лакомства, тончайшие ароматы французской кухни... Вот она, волшебная мечта гурманов всех времен!
И вдруг меня осенило. Ну, конечно, как я сразу не догадался! Эта колонна - нечто вроде автоматической печи, которая выпекла такие вкусные штучки. Досталась она в наследство моим несимпатичным хозяевам от более цивилизованных предков, которые погибли в пламени истребительной войны. Уцелевшее здешнее человечество деградировало, и чудо-печка, наверное, последняя их радость. На мгновение мне даже стало жаль туземцев. Не их вина, что стали такими уродливыми: мутация после атомного пожара-естественная штука. Конечно, и соображают они туго. И теперь, когда в печке что-то испортилось, они призвали на помощь пришельца со звезд. Сами-то починить не в состоянии...
Впрочем, можно классифицировать и поточнее. Печка - явно неудачное слово. Синтезатор - вот что это такое. Нечто подобное уже есть и у нас. Правда, до такого качества нам далеко, синтетическую стряпню можно есть лишь в самом крайнем случае, уже на грани голодной смерти. Но со временем и мы научимся...
Я подумал, что появился хороший шанс вернуться на корабль. Надо только втолковать им, что мне нужныинструменты для работы. Меня доставят обратно, я встречусь с Бобом и тогда... Тогда еще посмотрим, кто у кого будет в плену!
Но попытка объясниться не удалась. Меня не понимали. Я рисовал пальцами на стене и на полу, жестикулировал, как знаменитый когда-то мим Марсель Марсо. А жрецы лишь равнодушно хлопали глазами. Я вышел из себя, обозвал их безмозглыми ослами и демонстративно отвернулся от колонны. И тут же почувствовал, что меня грубо толкают в спину. Жрецы выпроводили меня из помещения, и тем же путем я вернулся в долину.
Не знаю, да и не узнаю никогда, что было тогда у них на уме. Во всяком случае, на вершину горы меня больше не водили. Но и обратно не пускали. Когда я попытался пройти к выходу из долины, мрачный страж с копьем вырос словно из-под земли, зазубренное острие уперлось мне в грудь. Пришлось вернуться. Однако в пределах самой долины я мог бродить где угодно и был полностью предоставлен сам себе. Удивительно, что все три дня, что я провел среди аммов, голода не ощущал. О еде даже и думать не хотелось. Наверное, пища, которой угостили жрецы, обладала замечательным свойством насыщать надолго. Есть мне впервые захотелось лишь здесь, в вашем городе.
Отмеченные даже не пытались установить со мной какой-то контакт. Большинство из них лениво проходили мимо, словно перед ним был давно знакомый пень или камень. Но и сам я вел себя далеко не так, как полагалось бы исследователю. Сторонился аммов, словно зачумленных. И вы должны понять меня: жить среди них выше сил человеческих. Уже через несколько часов я с трудом мог переносить этих отвратительных скотов. Язык не поворачивается описывать все, что я там увидел. Словно в натуре развертывались передо мной худшие сцены худших голливудских фильмов: то ужасная варварская казнь специально доставленного в долину раба, то дикая оргия, то... Словом, насмотрелся достаточно. И честное слово, после знакомства с Отмеченными моя мизантропия заметно поубавилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
