И ещё один фрагмент, звучащий как завещание. «Каждый писатель и каждый человек должны выделить во всём случившемся с ними, даже в крахе, позоре и беде, своего рода орудие или предмет искусства и обращать происшедшее на пользу. Всё это даётся нам ради одного: мы обязаны его преобразить, создать из наших ничтожных обстоятельств что-то вечное или приближающееся к вечности»[108].
…Нисколько не сомневаюсь, что идеи и мысли Борхеса о Вавилонской библиотеке и не только о ней, ещё не раз будут востребованы современными библиотекарями при обсуждении проектов библиотеки будущего.
Вариант третий. Библиотека реальных возможностей
Концепции библиотеки, созданные Гербертом Уэллсом и Хорхе Луисом Борхесом, несмотря на то, что они представляют собой поэтические метафоры, являются сильным интеллектуальным средством. Они не только стимулируют воображение, но и способны изменить наш взгляд на библиотеку и её возможности. Однако, метафоры слишком зависят от субъективных установок. Представим, например, что кому-то не нравится, что Вавилонская библиотека у Борхеса изображена в виде шара, где внутри много шестигранников. Этот человек может просто заменить часть текста, написанного аргентинцем, своим собственным, в котором, например, будет утверждаться, что у виртуальной, то есть мысленно возможной библиотеки, существует несколько финальных состояний. Это уже будет другая метафора, причём не менее логичная, чем первая.
Поэтому, если мы хотим включить человека в воображаемое пространство, мы должны стремиться к построению такой модели виртуальной библиотеки, в которой «феномен человека» учитывался бы так же, как и «феномен технологической реальности».
Теоретические споры о виртуальной библиотеке и её возможностях напоминают действия мага, который кладёт в шляпу носовой платок, а вынимает из него живого кролика. Хорошая модель соответствует случаю, когда в шляпу был действительно положен только платок, плохая — фокусу, когда тайком от зрителей кролик был помещён в шляпу заранее.
Почему так получается? С одной стороны, действительно есть достижения в области автоматизации библиотечно-библиографических процессов, и современные компьютеры обеспечивают качество библиотечных услуг, вполне приемлемое для решения многих практических задач[109]. С другой стороны, «библиотечный вклад» на этом заканчивается, дальше идут такие успехи вычислительной техники, о которых моё поколение в 70-е годы могло только мечтать. Сегодня прикладной аспект автоматизации конкретных процессов (комплектования, библиографирования, обслуживания) скромен и имеет косвенное отношение к достижениям вычислительной техники. Работы в большинстве случаев ведутся параллельно и темпы роста несопоставимы.
Вместе с тем, благодаря этим скромным по масштабам исследованиям, обнаружилось, что библиографический язык как информационно-поисковый язык (ИПЯ), на котором осуществляется индексирование (ввод) и поиск информации, устроен на много порядков сложнее, чем предполагалось вначале. Убедительны в данном контексте работы Д.Г. Лахути. Он был одним из первых, кто предложил эффективные алгоритмические методы индексирования и поиска информации. Позднее Лахути и его коллеги продолжали расширять уровни грамматики ИПЯ, так что теперь в нём их уже три: «мешочная» грамматика, позиционно-скобочная и грамматика графов общего вида[110].
Сегодня термином «виртуальная библиотека» чаще пользуются неспециалисты. Они сводят это понятие к чисто техническим аспектам в сфере обмена информацией, поскольку системы типа Интернет объединяют нас в некое общее пространство. На самом деле проблема гораздо глубже. То виртуальное, что существует вокруг нас, лишь средство на пути к цели.
Известна грустная шутка И. Ильфа: думали, что изобретут радио и осчастливят этим человечество. И вот радио есть, а счастья нет[111]. Перефразируя эту шутку, можно сказать, что даже самые лучшие компьютеры не сделают нас счастливыми, ибо мировая гармония недостижима при любом уровне компьютеризации, поскольку она зависит не от компьютера, а от тех, кто ими пользуется.
Виртуальная библиотека (я понимаю её как библиотеку реальных возможностей) включает в себя три основных компонента:
— «феномен человека» — библиотекарей и читателей;
— «феномен текстов», преобразованных в цифровую форму — электронные фонды;
— «феномен технологической реальности» — механизмы доступа к цифровым текстам и средства обеспечения сохранности электронных фондов.
Чтобы эти компоненты, с точки зрения интеллектуальной и финансовой, увязать в единую систему, нужна программа, которая предусматривала бы: 1. разработку основной цели. 2. разработку единой политики (стратегии) обслуживания имеющимися фондами. 3. предположения о более рациональном использовании собранных документов.
То, что существует сегодня (я имею в виду электронные коллекции разных библиотек), между собой никак не связано по принципу смыслового единства, позволяющего индексировать фонды по правилам общего синтаксиса, строить аппараты общих ссылок и т.п. Это, в основном, тематические подборки, неполные по охвату, отражающие фонд конкретной библиотеки, которые предназначены скорее для учёного, чем просто для любознательного читателя[112].
Единых национальных программ по преобразованию в цифровую форму документов мне в доступной литературе обнаружить не удалось. Существуют отдельные программы крупных библиотек мира: «American Memory», «Memoria Hispanica», «Ein Deutsche Bibliothek». Так, Библиотека конгресса уже имеет пять миллионов документов в цифровом варианте, доступных через Интернет[113]. Однако при более внимательном знакомстве с материалами выясняется, что и в Библиотеке конгресса немало проблем, и не только по преобразованию текста.
Вот малоизвестный у нас текст Заявления от 26 июля 2000 г. «Цифровая стратегия для Библиотеки конгресса», сделанного Джеймсом О'Доннелом, главой Комитета по стратегии информационных технологий Национального научно-исследовательского совета Национальной академии США[114]:
«Наше исследование Библиотеки конгресса и её стратегической и тактической реакций на данный момент истории позволило сделать вывод о том, что за стены этого почтенного учреждения пока ещё не проникли в достаточной степени волнующие возможности данного момента, и если этот момент будет упущен, то библиотеке угрожает опускание до уровня серой никчёмности. Я выразил эту альтернативу в решительных словах, однако комитет и я поддерживаем этот основной вывод всей своей профессиональной убеждённостью.
Библиотека конгресса действует — по крайней мере с 1945 года — в качестве образца того, чего могут достигнуть другие библиотеки в использовании новых технологий. Её имя часто призывают, когда внедряется новая технология, с помощью которой можно хранить, передавать или осуществлять поиск во всём содержимом библиотеки всего за несколько минут работы оборудования. Хотя Библиотеке конгресса далеко до того, чтобы хранить каждую когда-либо написанную книгу, полнота и охват её фондов впечатляют воображение публики так, как не может никакая другая библиотека со времён древней Александрии.
Директор Библиотеки конгресса обратился в Национальный научно-исследовательский совет с просьбой дать стратегический совет о пути развития информационных технологий, по которому библиотеке следует двигаться в грядущие годы. Наш комитет полтора года изучал структуру и потребности систем библиотеки по всем её основным компонентам, включая Научно-исследовательскую службу Конгресса и Отдел по авторским правам.
Мы пришли кряду основных выводов, три из которых заслуживают упоминания в первую очередь. Во-первых, библиотека слишком медленно разрабатывает стратегию и тактику в отношении приобретения, сохранения, каталогизации и обеспечения доступа к материалам, которые создаются и распространяются в основном в цифровой форме, — материалам, которые мы называем «рождёнными цифровыми». Хотя в библиотеке имеются специальные проекты и пилотные программы, никакой общей стратегии разработано не было, и фундаментальных систем, необходимых для реализации такой стратегии, не имеется. Это не говорит о бездействии библиотеки, но мы действительно считаем, что предпринятые меры были слишком ограниченными по масштабам.
Особенно детально мы рассмотрели деятельность в рамках программы Национальной цифровой библиотеки и Отдела по авторским правам и обнаружили в них основания как для надежд, так и для неотложных рекомендаций по расширению стратегического планирования и инвестиций.
