Распространение буддизма на Дальний Восток, «за пределы четырех морей», в конечном итоге привело к образованию особого буддийского дальневосточного историко-культурного региона, центром которого стал Китай. В эту страну буддизм начал проникать в I в. н. э. По легенде, императору Минди из династии Хань однажды явился во сне некий святой, осиянный золотым блеском. Наутро император созвал своих мудрецов, чтобы узнать, что же этот сон значит и какой святой к нему явился. Один из мудрецов сказал, будто бы на Западе есть божество по имени Будда, он и явился императору во сне. Тогда император снарядил посольство в Центральную Азию, и оно вернулось с буддийскими текстами и священными изображениями. Их привезли на белом коне, которого сопровождали два монаха. В столице империи Лояне монахам оказали почести, и вскоре там построили первый буддийский монастырь, который назывался Монастырь Белого коня.
Такова легенда. Ученые, однако, считают, что первые монастыри появились в Китае никак не раньше III в. н. э., но время проникновения буддизма в Китай в легенде указано правильно — I в. н. э. К VI в. он уже стал мощной идейной силой. В стране возводили гигантские статуи Будды, устраивали пещерные комплексы, строили монастыри.
«Бородатый варвар»
Со временем из всех школ китайского буддизма самой популярной стала школа дхьяны, то есть созерцания (по-китайски — чань-буддизм, по-японски — дзэн-буддизм). У нее есть еще одно малоизвестное имя — школа «Сердца Будды», на санскрите буддха хридоя, а по-китайски фосинь цзун. Как явствует из названия, главное внимание в ней уделялось медитации, йоге, психотехнике.
Истоки этой школы связаны с именем двадцать восьмого буддийского патриарха, индийского проповедника умения по имени Бодхидхарма, что значит «Закон просветления». По одной из легенд, он в VI в. прибыл в Китай, переплыв море в соломенной сандалии, поскольку владел чудесным искусством уменьшения веса тела; позже это искусство вошло в арсенал подготовки монахов-бойцов.
Он явился сюда потому, что, по его мнению, буддизм здесь стали понимать неправильно и заменили истинную духовную работу механически-мертвящим ритуалом. В легендах говорится, что Бодхидхарма был сыном богатого индийского правителя, но оставил светскую жизнь, чтобы целиком посвятить себя распространению буддийского учения. В Китае его стали называть Путидамо, или просто Дамо, а в Японии — Дарума, но больше он был известен как «Бородатый варвар»: китайские монахи тогда еще не носили бороды.
Согласно хроникам, Бодхидхарма общался с царем по имени У (502–550), правителем государства Лян, большим поклонником буддизма, слывшим человеком ученым. Царь раздавал щедрые подарки монахам, покровительствовал монастырям, выделял деньги на сооружение пагод. Но все это он делал не бескорыстно, а рассчитывая тем самым улучшить свою карму и получить воздаяние в будущем. Правитель первым делом спросил Бодхидхарму, велики ли его, царя, заслуги и добродетели? Ответ проповедника ошеломил царя: «Нет в этом никаких заслуг и добродетелей». Правитель искренне удивился и, перечислив свои благие дела, поинтересовался, что же он за это получит? «А ничего!» — кратко ответил мудрец. На вопрос царя, кто же стоит перед ним, Бодхидхарма ответил: «Не знаю!»
Не найдя взаимопонимания в царстве Лян, Бодхидхарма отправился в соседнее царство Вэй, переправившись через реку Янцзы на тоненьком тростниковом шесте, как утверждается в легенде. Совершая по дороге чудеса, он добрался до монастыря Шаолинь на горе Суншань, который имел тогда репутацию магического места. Монахи этого монастыря занимались главным образом тем, что читали сутры, заучивали их и механически повторяли, слепо веря в чужие слова и тем самым все больше отходя от истинного духа учения. Бодхидхарма же считал, что потенциально каждый является буддой и что стать им можно «здесь и сейчас», нужно лишь «прозреть сердце Будды», то есть пробудить свое сознание. При этом не нужны никакие посредники, наставления, слова или письменные знаки. Свет истинного учения подобен огню, которым зажигают светильник, передавая его от учителя к ученику.
Однако монахи, как и правители, не поняли наставлений Бодхидхармы, и тот удалился в пещеру, сел лицом к стене и провел в медитации девять лет. Однажды, погрузившись в глубокое созерцание, он заснул, а проснувшись, рассердился на самого себя, вырвал свои ресницы и бросил их на землю. Из них будто бы вырос первый чайный куст. С тех пор буддисты во время долгих медитаций пьют чай, взбадривая себя. «Дух чанъ подобен вкусу чая», — утверждал Бодхидхарма. К этой легенде возводят и начало чайной церемонии, которая пришла из Китая в Японию в XII в. и стала неотъемлемой частью японской культуры.
Ну а что же индийский проповедник, которого никто не мог понять в Китае? Девять лет «созерцания стены» сделали свое дело пропаганды лучше, чем любые другие аргументы. Монахи прониклись уважением и к самому Бодхидхарме, и к его учению и поверили в него. Но суровый наставник согласился взять в ученики лишь двоих — Даоюя и Хуэкэ, простого дровосека. Последний стал потом преемником чаньского учителя. По легенде, он отрубил себе правую руку и положил ее перед Бодхи-дхармой в знак своих искренних намерений и неукротимой решимости постичь дух чань. Эта впечатляющая сцена позже часто использовалась для целей медитации в чаньских монастырях. В одном из буддийских текстов она описывается следующим образом: «Бодхидхарма сидел в дзадзэн, глядя на стену. Хуэкэ, который стоял в снегу, отрезал себе руку и произнес: «Сознание вашего ученика еще не успокоилось. Прошу вас, учитель, успокойте его». Бодхидхарма сказал: «Принеси мне твое сознание, и я его успокою. Хуэкэ сказал: «Я искал сознание, но оно совершенно недостижимо. Бодхидхарма сказал: «Я полностью его в тебе успокоил».
Что же касается самого буддийского патриарха, то после девяти лет сидения его ноги отсохли и потеряли способность двигаться, так что он не смог подняться. Но с помощью особых упражнений он вернул им подвижность, а заодно показал на собственном примере, что необходимо сочетать сидячую медитацию с физическими упражнениями, что и делали позже его последователи. Такая медитация при максимальном сосредоточении, лишенном зримых образов, называлась по-китайски цзочанъ бигуань, что значит «сосредоточенно сидеть, уставившись взглядом в стену». Позже на этой основе были разработаны различные психотехники: боевые искусства, комплексы кулачного боя, разные способы владения оружием и т. п. Бодхидхар-ма стал и первым мастером в этой системе тренировки, которой монахи с тех пор стали активно заниматься.
Сам же буддийский патриарх, по одной из легендарных версий, нашел приют в Шаолиньском монастыре и в 534 г. умер. По другой версии, он шесть раз избежал смерти, когда враги пытались его отравить. Есть и другие истории о Бодхидхарме, но нет никакого смысла искать в них зерна исторической достоверности. Как бы то ни было, и сейчас в монастыре Шаолинь, в кельях и в молельных залах, есть его изображения, а монахи с удовольствием показывают пещеру, где Бодхидхарма просидел девять лет в медитации.
Так двадцать восьмой буддийский патриарх из Индии стал первым патриархом школы чань-буддизма в Китае.
«От сердца к сердцу»
Чань- и дзэн-буддисты возводят свою традицию к самому Будде Шакьямуни, точнее, к так называемой цветочной проповеди Будды. Рассказывают, будто однажды Учитель поднял перед учениками цветок и улыбнулся. Смысл этого жеста понял только один ученик, Махакашьяпа. Он ответил Будде, тоже подняв цветок и улыбнувшись. И тут же пережил мгновенное пробуждение сознания: это состояние Будда передал ему непосредственно, без всяких слов и вообще каких-либо наставлений.
Каноническая версия происхождения этого направления буддизма гласит, что Первоучитель, излагая эзотерический смысл своего учения Махакашьяпе, будто бы сказал ему: «У меня есть тайное хранилище ока Дхармы, сокровенный смысл нирваны, форма, не имеющая формы, и таинственные врата Дхармы: «не опираться на слова и писания» и «особая передача вне учения». Все это я передаю тебе, Махакашьяпа». Именно это «тайное учение» будто бы и принес в Китай Бодхидхарма. Среди чань-буддистов есть и другая точка зрения, согласно которой в наставлениях Будды Шакьямуни не было ничего таинственного. Один из последователей дзэн-буддизма писал: «Если вы еще не постигли суть чань, то это остается тайной Будды Шакьямуни, но если вы уже постигли ее, то это становится секретом Махакашьяпы, который он не сохранил».
Так начиналась традиция непосредственной, без слов, «от сердца к сердцу», передачи учения. Берущая начало от Махакашьяпы, она продолжалась в Индии в течение двадцати восьми поколений наставников, пока Бодхидхарма не принес ее в Китай и не стал там первым чань-ским патриархом. Разумеется, список этих наставников не может претендовать на историческую достоверность, но здесь важна не она, а непрерывность линии духовного наследования традиции.
