Найдя в сумке шприц, она достала его и, сняв упаковку, посмотрела на меня, а потом на свою руку.
-Давай я тебе помогу, - произнёс я. – Самой будет неудобно набирать кровь.
Вернувшись к кровати, она отдала мне шприц и присев, начала быстро сжимать и разжимать кулачок. Сев, я с трудом заставил свои руки не дрожать, а затем поцеловал Эсфирь в сгиб локтя и аккуратно ввёл иглу. Набрав кровь, я почувствовал, как меня опять пленяет аромат и, не удержавшись, припал к ранке и слизал выступившую капельку. «Интересно, как потом я буду относиться к вкусу её крови и аромату, когда стану альдемургом? Он по-прежнему будет меня пьянить или уже нет?».
-Ну что ж, давай, вводи, - с энтузиазмом сказал я, а внутри всё сжалось от страха неизвестного.
Эсфирь забрала шприц, и наклонившись, приложила руку к моей щеке, а потом с нежностью произнесла:
-Бруно, я люблю тебя. Обещаю, что приложу все усилия, чтобы ты не пожалел об обращении. У нас с тобой будет настоящая семья, и я всегда буду рядом с тобой.
-И я тебя люблю, мой ангелочек. А теперь поцелуй меня и вводи иглу. Чем быстрее ты это сделаешь, тем меньше я буду нервничать.
Припав к губам, она страстно меня поцеловала, а затем ввела шприц в вену и впрыснула свою кровь.
«Вот и всё! Назад дороги нет. Как говорит мама – или пан, или пропал. Или я стану альдемургом, или умру» - подумал я, прислушиваясь к своим ощущениям. Но ничего необычного не происходило.
-Что-нибудь ощущаешь? – Эсфирь положила мне ладошку на лоб и внимательно посмотрела в глаза.
-Нет, ничего, - ответил я. – Но в принципе, когда мы обращали людей, первые пятнадцать – двадцать минут тоже ничего не происходило, пока нанокриты делились, а вот потом начинался ад. Температура поднималась, и они начинали гореть. Эта мука длилась почти полтора часа, но мама рассказывала, что ей они казались вечностью, и она кричала от боли. А потом она умерла и только спустя пятнадцать – двадцать минут сердце вновь забилось, и она стала вампиром. Затем ещё сутки идёт сам процесс преображения. Поэтому сейчас можно ожидать чего угодно. Если я буду кричать и рвать себе волосы на голове, сильно не расстраивайся, это нормально.
-Хорошо, - Эсфирь испуганно посмотрела на меня.
-Папа рассказывал, что ему даже пришлось чуть ли не драться с мамой. Так что если я начну пытаться себя покалечить, просто не дай мне это сделать и попытайся меня обездвижить.
С каждой секундой в её глазах прибавлялся страх, и я ободряюще сжал её ладонь, хотя и сам сейчас боялся не меньше.
-Вот увидишь, всё будет хорошо. Я в этом уверен. Ну, поболит чуть-чуть, помучаюсь, зато потом мы всегда будет вместе. Ради тебя я и не такое готов перенести.
-Бруно, ты самый лучший парень на свете. Обещаю, что всю боль я потом компенсирую тебе любовью, - у неё на глазах навернулись слёзы.
-Угу, ещё как компенсируешь! С кровати у меня не будешь вылезать! – игриво ответил я.
-Кому что, а он про секс! Ты неисправим! – она рассмеялась, глядя на меня.
-Это у нас наследственное. Все в роду так…
Почувствовав нарастающий внутри жар, я осёкся, и Эсфирь тут же нахмурилась.
-У тебя поднимается температура, - констатировала она.
-Да, внутри как-то всё не очень приятно горит.
Спустя ещё минуту температура повысилась опять и я начал ёрзать, чтобы хоть как-то снять жжение. Эсфирь тоже как-то непонятно начала вздрагивать, а щёки у неё порозовели, и я непонимающе посмотрел на неё. «Твою мать! Она же эмпат и чувствует всё, что чувствую я!».
-Выйди из дома, - попросил я. – Не хочу, чтобы ты чувствовала мою боль.
-Нет, я буду с тобой, - твёрдо ответила она, и взяла меня за руки.
-Хорошая моя, ну зачем тебе себя мучить? Пожалуйста, подожди на улице.
-Бруно, я буду здесь! Ты из-за меня сейчас всё это переживаешь, и я тебя не брошу.
Поняв, что спорить бесполезно, я вздохнул и снова сосредоточился на своих ощущениях. Кожа и всё внутри продолжало гореть, но это было не так уж и нестерпимо, а потом я неожиданно для себя почувствовал сонливость.
-Я хочу спать, - зевнув, произнёс я.
-Тогда поспи, - прошептала Эсфирь.
Веки с каждой секундой тяжелели, и я понял, что бороться со сном невозможно. «Может так и должно быть? И лучше не сопротивляться сну?» - вяло подумал я, закрывая глаза. «И вообще, если ничего не получится, то лучше умереть во сне, чем в страшных муках» - сказал я себе и провалился в пустоту…
Открыв глаза, я понял, что лежу на животе. «Жив, а это уже хорошо. Теперь осталось понять – было обращение или нет. Боли то ведь не было. Лишь лёгкий дискомфорт от жжения».
Только я попробовал повернуться на бок, как рядом со мной появилась Эсфирь.
-Бруно! Наконец-то! – воскликнула она. – Ты пришёл в себя!
Веки у неё были припухшими от слёз, но глаза светились от счастья.
-Неужели всё так плохо, и я так ужасен, что ты лила надо мной слёзы? – спросил я, протягивая к ней руку.
-Нет, ты прекрасен! Просто ты три дня не приходил в себя, и я уже не знала, что делать.
-Три дня? Ого! Значит, обращение всё же было?!
-Да, - она улыбнулась.
-И крылья у меня уже есть? – я покосился на свою спину.
-Нет, крыльев я ещё не видела. Но это нормально. У нас крылья не сразу появляются после рождения, а через определённое время, когда мы уже в состоянии их сознательно контролировать. То есть, они есть изначально, но впервые мы их выпускаем не сразу.
-Ясно, - пробормотал я. – Ну что, а теперь попробую встать.
Аккуратно сев, я прислушался к себе, но ничего необычного не почувствовал. «Разве только что какая-то лёгкая эйфория и ощущение небывалой силы. Наверное, это от того, что альдемурги сильнее вампиров. Теперь следующий этап».
Готовый к любым неожиданностям, я начал подниматься на ноги, но опять ничего не произошло и, сделав пару шагов, я с лёгким недоумением посмотрел на Эсфирь.
-По-моему, ничего во мне не изменилось. Ощущения практически такие же. Ты уверена, что я теперь альдемург?
-Да! – счастливо кивнула она, глядя на меня. – Ты изменился!
-Изменился? – спросил я и тут же испуганно притронулся к своим волосам. «В хрониках везде было написано, что альдемурги блондины. Я что тоже им стал?». Блондином почему-то становиться не хотелось. – У меня теперь тоже белые волосы?
-Нет, волосы по-прежнему чёрные. И это странно, - она склонила голову на бок, с улыбкой рассматривая меня. – Но мне это нравится! А вот глаза поменяли свой цвет. Теперь они не зелёные, а чёрные, как у всех нас, и черты лица стали ещё более привлекательными.
-Интересно, - пробормотал я. – Пойду, посмотрю на себя в зеркало.
Направляясь в гардеробную, где было большое зеркало, я испытывал некоторый страх. «Надеюсь, я не сильно изменился, а то и родители меня ещё не узнают. Вот это будет настоящая засада. Придётся доказывать, что я их сын, а времени на это у меня может и не быть».
Набрав в лёгкие побольше воздуха, я пошёл к зеркалу и посмотрел на себя, готовый ко всему. Но, к моему облегчению, изменился я не настолько сильно, чтобы меня невозможно было узнать. «Хм, поменялся только цвет глаз. Черты лица стали более утончёнными и кожа стала какой-то более прозрачной или светящейся что ли. А, в общем, мне определённо нравятся изменения» - рассматривая себя, в конце концов, решил я.
-От тебя теперь вообще не отвести глаз, - произнесла Эсфирь, подойдя сзади и обняв меня, а затем внезапно нахмурилась и добавила: - Теперь мне придётся отгонять от тебя всяких вампирш. Будут липнуть, наверное, как пчёлы на мёд.
-Пусть липнут, - с улыбкой ответил я, глядя на наши отражения. – Мне нужна только ты.
Повернувшись, я сжал её в объятиях, ощущая душевный подъём и радость, что всё получилось.
-Ай, поосторожнее теперь, - вскрикнула Эсфирь. – Ты ведь стал сильнее и можешь мне причинить боль!
-Прости, - с раскаянием ответил я, ослабляя объятия. – Буду осторожнее теперь.
-А вообще, это необычно. Я имею в виду твоё телосложение. Мы не такие атлетичные, как ты. Я думала, что ты станешь чуть худощавым, что ли. А мышечная масса у тебя осталась та же. Мой папа, конечно, на нашем фоне выглядит более внушительно, но ты смотришься ещё солиднее, - Эсфирь провела рукой по мышцам и улыбнулась.
