Как же я хочу принять датур. Вновь почувствовать знакомое жжение в носу, отправляющее меня в сладкое забытье. От мысли о наркотиках всё тело пробирала предвкушающая дрожь, вот только этим надеждам, видимо, не суждено сбыться. Я готова была волосы на голове рвать, лишь бы хоть как-то отвлечься от отвратительной реальности.
Нужно дышать. Игнорировать эти иглы, ежесекундно впивающиеся в мой череп, ножи, словно режущие меня изнутри и заставляющие стискивать зубы от нестерпимой боли в каждой клеточке тела.
Дыхательные пути будто ссохлись, я чувствовала, как каждый вдох и выдох проходился наждачкой по всей грудной клетке, заставляя рёбра почти что дрожать, изнемогая от недостатка кислорода.
Дыши, чёрт побери!
Нужно верить, что это просто, не дать сорваться с уст ни одному хрипу от мучений, только усугубляемых добавившейся ломкой.
Да, меня жутко ломало, чёрт побери. Я окончательно стала зависимой, и, хоть и внутренне успокаивала себя тем, что все эти мысли из-за боли, на самом деле это было не так.
Я хотела датур так сильно, что готова продать душу дьяволу, лишь бы получить эйфоретик. Забирайте у меня всё, но только избавьте от боли и этой агрессии, что засела во мне с первого же дня ломки.
Осталось последнее занятие на сегодня. Я обязана вытерпеть и дождаться его, ничем не выдав себя перед остальными. Ведь если Макгонагалл заметит неладное, то тут же отправит меня на лечение. Сколько секунд понадобится мадам Помфри, чтобы понять, что главная староста наркоманка? Ставлю на три, ведь меня стошнит от первого же её зелья, которое она непременно вольёт в меня за секунду.
Пальцы, до боли сжимающие юбку, всё равно продолжали неконтролируемо дрожать — я уже ничего не могла поделать с этим тремором ещё со вчерашнего вечера. Сидя на уроках, я давно бросила попытки что-то писать, привлекая к себе внимание из-за постоянно вылетающего пера из моих рук, и просто сидела, внутренне считая минуты до конца этого ада и всеми силами держась, чтобы не отключиться прямо за партой — возможность сна покинула меня этой ночью.
Пять дней. Вот сколько потребовалось, чтобы вернуть меня в ад августа, который я чудом пережила. Настанет ли чудо, которое меня спасёт на этот раз?
Тщетные поиски в библиотеке за последние дни не дали мне ни малейшей зацепки, словно никто за всё время волшебного мира не сталкивался с похожей проблемой. С каждым новым томом я всё сильнее теряла веру и всё больше убеждалась в том, что мне необходим Блейз. После того, как меня вывернуло завтраком в женском туалете, я оказалась в той степени отчаяния, что была готова ползать в его ногах, лишь бы получить хоть одну дозу. Хотя бы ещё три дня жизни без боли, ещё один шанс на поиски ответа, потому что сейчас перед глазами всё плыло так сильно, что я не могла даже читать, не то что решать наисложнейшую задачу в жизни.
Как назло, Блейз словно испарился пару дней назад, в аккурат перед тем, как я начала заживо сгорать. Он не появлялся ни в нашей башне, ни на уроках. Очевидно, что его вообще не было в Хогвартсе. Не знаю, как он убедил Макгонагалл дать ему разрешение покинуть школу, но то, что его не объявили скрывающимся преступником, говорит о том, что ему таки удалось уговорить директрису. Пронырливые слизеринцы, где их носит, когда они так нужны?!
— Гермиона, ты в порядке? — шепот Джинни, сидящей справа от меня.
Не нужно и голову поднимать, чтобы почувствовать на себе её очередной обеспокоенный взгляд. Который раз за сегодня она задаёт мне этот вопрос? Будто не знает, что ответ будет один и тот же:
— Да.
Одно слово, а на горло тут же легла чья-то невидимая рука, сжавшая его с такой силой, что пришлось жадно втягивать воздух носом, чтобы не начать кашлять.
— Я же вижу, что это не так, — тёплая рука Джинни легла мне на плечо, чуть сжимая. — Гермиона, что с тобой?
Вдох и выдох.
— Всё нормально! — огрызнулась я, не в силах контролировать раздражение.
Дыши, слабачка. Просто дыши.
Сумев побороть очередной приступ судорожного кашля, так и норовящего подобраться к горлу, я подняла голову, тут же натыкаясь на строгий взгляд Макгонагалл, стоящей между рядами парт.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вот чёрт.
— Мне нужно два добровольца. Уизли, Грейнджер, может быть, вы продемонстрируете нам своё умение превращать волшебника в сову вместо того, чтобы вести беседу посреди урока?
— Да, профессор, — проговорила Джинни, вставая со скамьи.
Класс вокруг меня продолжал жутко плыть перед глазами. Чувствуя на себе любопытные взгляды, я ещё раз убедилась в том, что все вокруг начинают замечать, что я перестала использовать магию на уроках. Упёрлась дрожащими руками в парту, пытаясь приподняться, и тяжело сглотнула, потому что ясно осознавала: даже если дойду до центра класса, наколдовать заклинание я не смогу. У меня нет сил даже на то, чтобы ровно переставлять ноги при ходьбе, какая к чёрту магия трансфигурации?!
А если колдовать будет Джинни, переживу ли я превращение? Слишком велика вероятность, что при обратном заклинании они обнаружат мой труп, истративший последние силы.
Первая попытка встать провалилась — я не смогла даже малость оторваться от скамьи. Профессор Макгонагалл обернулась, окидывая меня ожидающим взглядом.
— Мисс Грейнджер?
Да иду я, иду!
— Профессор! — голос Дафны с противоположного ряда отвлёк меня от новой попытки встать из-за парты. — Можно мне попробовать?
После кивка Макгонагалл, привлекая к себе всеобщее внимание и давая мне, облегчённо выдохнув, спокойно обмякнуть на скамье, Дафна вышла в центр класса, направляя палочку на Джинни.
Интересно, почему она помогает мне? Спасает то от Малфоя, то от позора? Я уверена, что Блейз не мог ей ничего рассказать, ведь он потребовал с меня обещания молчать о наркотиках, особенно при его девушке. Ни в коем случае никак не выдавать себя.
Так почему же?
Когда класс наполнился смехом от первой неудачной попытки Дафны превратить Джинни в сову, я тихо закашлялась, наклоняясь за партой и сглатывая отвратительную на вкус желчь. Как же хреново. Если сегодня я не найду дозу, то приходить на занятия завтра не имеет смысла — я только раскрою себя, продемонстрировав своё всё ухудшающееся состояние на общее обозрение.
Сжимая колени, чтобы унять дрожь рук и одновременно с этим не дать себе упасть на парту, я наблюдала за попытками Дафны, любуясь потоками магии, так красиво плывущими в моих глазах. И всё-таки волшебство прекрасно. Как бы я хотела вновь ощутить прилив сил, когда берёшь палочку в руку. Наколдовать что-то посильнее Люмоса и почувствовать себя по-настоящему волшебницей.
— Мистер Малфой, не хотите помочь мне показать заклинание? — обратилась к сидящему и откровенно засыпающему за последней партой слизеринцу директриса, в очередной раз вздыхая от неудачной попытки Дафны.
Класс тут же замолк, и я с трудом развернулась, превозмогая ломоту в костях, чтобы посмотреть на это занимательное зрелище. Малфой начал ходить на занятия ещё с начала недели. Правда это не мешало ему напиваться сразу после уроков в нашей гостиной, круша всё вокруг себя. После датура ему окончательно сорвало крышу, и я не раз слышала, как они с Блейзом кроют друг друга благим матом в очередной перебранке. Я искренне боялась, что Малфой исполнит задуманное и наложит на друга Империус, но, по всей видимости, он так и не сделал этого, продолжая каждый день пить.
Блондин вальяжно сидел на скамье, словно свысока наблюдая за всем происходящим. Смело ответив на строгий взгляд профессора лёгкой ухмылкой, он покачал головой.
— Спасибо, но нет. Я уже побывал подопытным для профессора Грюма и крайне не хотел бы переживать это снова, — надменно проговорил он, нагло игнорируя строгий взгляд Макгонагалл.
Только он способен говорить «нет» в ответ на риторический вопрос. Мерлин, жизнь ничему его не учит. Хотя, вспоминая, как Лжегрюм обратил его в хорька, на его месте я бы тоже не восхитилась подобной идеей. Профессор было явно зла на него за прогулы, если предлагала такое.
