Стансы
Автограф стихотворения «Стансы» (1830) с портретом Сушковой
Мне любить до могилы творцом суждено!Но по воле того же творцаВсе, что любит меня, то погибнуть должноИль, как я же, страдать до конца.Моя воля надеждам противна моим,Я люблю и страшусь быть взаимно любим.
На пустынной скале незабудка веснойОдна без подруг расцвела,И ударила буря и дождь проливной,И как прежде недвижна скала;Но красивый цветок уж на ней не блестит,Он ветром надломлен и градом убит.
Так точно и я под ударом судьбы,Как утес, неподвижен стою,Но не мысли никто перенесть сей борьбы,Если руку пожмет он мою;Я не чувств, но поступков своих властелин,Я несчастлив пусть буду — несчастлив один.
Солнце осени
Люблю я солнце осени, когда,Меж тучек и туманов пробираясь,Оно кидает бледный, мертвый лучНа дерево, колеблемое ветром,И на сырую степь. Люблю я солнце,Есть что-то схожее в прощальном взглядеВеликого светила с тайной грустьюОбманутой любви; не холоднейОно само собою, но природаИ все, что может чувствовать и видеть,Не могут быть согреты им; так точноИ сердце: в нем все жив огонь, но людиЕго понять однажды не умели,И он в глазах блеснуть не должен вновь,И до ланит он вечно не коснется.Зачем вторично сердцу подвергатьСебя насмешкам и словам сомненья?
Поток
Источник страсти есть во мнеВеликий и чудесный;Песок серебряный на дне,Поверхность лик небесный;Но беспрестанно быстрый токВоротит и крутит песок,И небо над водамиОдето облаками.
Родится с жизнью этот ключИ с жизнью исчезает;В ином он слаб, в другом могуч,Но всех он увлекает;И первый счастлив, но такойЯ праздный отдал бы покойЗа несколько мгновенийБлаженства иль мучений.
К***
Не ты, но судьба виновата была,[108]Что скоро ты мне изменила,Она тебе прелести женщин дала,Но женское сердце вложила.
Как в море широком следы челнока,Мгновенье его впечатленья,Любовь для него, как веселье, легка,А горе не стоит мгновенья.
Но в час свой урочный узнает оноЦепей неизбежное бремя.Прости, нам расстаться теперь суждено,Расстаться до этого время.
Тогда я опять появлюсь пред тобой,И речь моя ум твой встревожит,И пусть я услышу ответ роковой,Тогда ничего не поможет.
Нет, нет! милый голос и пламенный взорТогда своей власти лишатся;Вослед за тобой побежит мой укор,И в душу он будет впиваться.
И мщенье, напомнив, что я перенес,Уста мои к смеху принудит,Хоть эта улыбка всех, всех твоих слезГораздо мучительней будет.
Ночь
В чугун печальный сторож бьет,[109]Один я внемлю.Глухо лаютВдали собаки.Мрачен сводНебес, и тучи пробегаютОдна безмолвно за другой,Сливаясь под ночною мглой.Колеблет ветер влажный, душныйВерхи дерев, и с воем онСтучит в оконницы.Мне скучно,Мне тяжко бденье, страшен сон;Я не хочу, чтоб сновиденьеЯвляло мне ее черты;Нет, я не раб моей мечты,Я в силах перенесть мученьеГлубоких дум, сердечных ран,Все, — только не ее обман.Я не скажу «прости» надежде,Молве не верю; если преждеОна могла меня любить,То ей ли можно изменить?Но отчего же? Разве нетуПримеров, первый ли урокВо мне теперь дается свету?Как я забыт, как одинок.Шуми, шуми же, ветер ночи,Играй свободно в небесахИ освежи мне грудь и очи.В груди огонь, слеза в очах,Давно без пищи этот пламень,И слезы падают на камень.
К себе
Как я хотел себя уверить,Что не люблю ее, хотелНеизмеримое измерить,Любви безбрежной дать предел.
Мгновенное пренебрежешьЕе могущества опятьМне доказало, что влеченьеДуши нельзя нам побеждать;
Что цепь моя несокрушима,Что мой теперешний покойЛишь глас залетный херувимаНад сонной демонов толпой.
Душа моя должна…
Душа моя должна прожить в земной неволеНедолго. Может быть, я не увижу болеТвой взор, твой милый взор, столь нежный для других,Звезду приветную соперников моих;Желаю счастья им. Тебя винить безбожноЗа то, что мне нельзя все, все, что им возможно;Но если ты ко мне любовь хотела скрыть,Казаться хладною и в тишине любить,Но если ты при мне смеялась надо мною,Тогда как внутренно полна была тоскою,То мрачный мой тебе пускай покажет взгляд.Кто более страдал, кто боле виноват!
Песня
Колокол стонет,Девушка плачет,И слезы по четкам бегут.Насильно,НасильноОт мира в обители скрыта она,Где жизнь без надежды и ночи без сна.
Так мое сердцеГрудь беспокоитИ бьется, бьется, бьется.Велела,ВелелаСудьба мне любовь от него оторватьИ деву забыть, хоть тому не бывать.
Смерть и бессмертье,Жизнь и погибельИ деве и сердцу ничто;У сердцаИ девыОдно лишь страданье, один лишь предмет:Ему счастья надо, ей надобен свет.
Пускай поэта обвиняет…
Пускай поэта обвиняетНасмешливый, безумный свет,Никто ему не помешает,Он не услышит мой ответ.Я сам собою жил доныне,Свободно мчится песнь моя,Как птица дикая в пустыне,Как вдаль по озеру ладья.И что за дело мне до света,Когда сидишь ты предо мной.Когда рука моя согретаТвоей волшебною рукой;Когда с тобой, о дева рая,Я провожу небесный час,Не беспокоясь, не страдая,Не отворачивая глаз.
Слава
К чему ищу так славы я?Известно, в славе нет блаженства,Но хочет все душа мояВо всем дойти до совершенства.Пронзая будущего мрак,Она, бессильная, страдаетИ в настоящем все не так,Как бы хотелось ей, встречает.Я не страшился бы суда,Когда б уверен был веками,Что вдохновенного трудаМир не обидит клеветами;Что станут верить и вниматьПовествованью горькой мукиИ не осмелятся равнятьС земным небес живые звуки.По не достигну я ни в чемТого, что так меня тревожит:Все кратко на шару земном,И вечно слава жить не может.Пускай поэта грустный прахХвалою освятит потомство,Где ж слава в кратких похвалах?Людей известно вероломство.Другой заставит позабытьСвоею песнию высокойПевца, который кончил жить,Который жил так одинокой.
Вечер
Когда садится алый деньЗа синий край земли,Когда туман встает и теньСкрывает все вдали, —Тогда я мыслю в тишинеПро вечность и любовь,И чей-то голос шепчет мне:Не будешь счастлив вновь.И я гляжу на небесаС покорною душой,Они свершали чудеса,Но не для нас с тобой,Не для ничтожного глупца,Которому твой взглядДороже будет до концаНебесных всех наград.
Унылый колокола звон…
Унылый колокола звонВ вечерний час мой слух невольно потрясает,Обманутой душе моей напоминаетИ вечность и надежду он.И если ветер, путник, одинокой,Вдруг по траве кладбища пробежит,Он сердца моего не холодит:Что в нем живет, то в нем глубоко.Я чувствую — судьба не умертвитВо мне возросший деятельный гений;Но что его на свете сохранитОт хитрой клеветы, от скучных наслаждений,От истощительных страстей,От языка ласкателей развратныхИ от желаний, непопятныхУмам посредственных людей?Без пищи должен яркий пламеньПогаснуть на скале сырой:Холодный слушатель есть камень,Попробуй раз, попробуй и откройЕму источники сердечного блаженства,Он станет толковать, что должно ощутить;В простом не видя совершенства,Он не привык прекрасное ценить,Как тот, кто в грудь втеснить желал бы всю природу,Кто силится купить страданием своимИ гордою победой над земнымБожественной души безбрежную свободу.
Хоть давно изменила мне радость…
Хоть давно изменила мне радость,Как любовь, как улыбка людей,И померкнуло прежде, чем младость,Светило надежды моей,Но судьбу я и мир презираю,Но нельзя им унизить меня,И я хладно приход ожидаюКончины иль лучшего дня.Словам моим верить не станут,Но клянуся в нелживости их:Кто сам был так часто обманут,Обмануть не захочет других.Пусть жизнь моя в бурях несется,Я беспечен, я знаю давно,Пока сердце в груди моей бьется,Не увидит блаженства оно.Одна лишь сырая могилаУспокоит того, может быть,Чья душа слишком пылко любила,Чтобы мог его мир полюбить.
Русская песня
