Читаем без скачивания Зеленые глаза Баст - Сакс Ромер

По-настоящему встревоженный, я продолжил путь в редакцию «Планеты». Я многое бы отдал, лишь бы избавить Изобель от этих печалей; моя душа пылала гневом и яростью при мысли о человеке, намеренно навлекшем на нее подозрения и несчастья. Каверли, отказывавшийся обелить себя, виделся мне чуть ли не негодяем.

Я внимательнейшим образом прочитал гору газетных вырезок по делу и пришел к выводу, что мало кто сомневался в виновности Каверли. Имя Изобель склонялось на все лады; я был готов взорваться от бешенства и вскоре сгреб все вырезки со стола и швырнул их в мусорную корзину. Я как раз приминал их ногой, когда меня позвали к телефону.

Инспектор Гаттон звонил из Скотланд-Ярда, и голос его был очень серьезен.

— Не могли бы вы прийти ко мне прямо сейчас? — спросил он. — Дело приняло новый оборот, весьма неприятный.

Больше он ничего не сказал. Я бросился к ожидавшему в автомобиле Коутсу и через десять минут сидел в голом, неуютном кабинете, довольно типичном для службы столичной полиции.

Без шляпы Гаттон еще больше походил на моряка: такие короткие, жесткие, курчавые волосы и по-бульдожьи широкий лоб обычно ассоциируются с военно-морским флотом. На стуле, в нише у одного из больших окон, лежал кожаный саквояж, насквозь промокший и покрытый пятнами — очевидно, его недавно вытащили из воды. Я вошел и тут же невольно уставился на саквояж. Инспектор, заметив мой взгляд, кивнул.

— Да, только что принесли, — сказал он.

— Что это?

— Ну, — начал Гаттон, усевшись на угол стола и скрестив на груди руки, — это такая улика, что и совершенно невиновный человек тут же благодаря ей отправится на виселицу.

Он многозначительно посмотрел на меня, а я почувствовал, как быстрее забилось мое сердце.

— Мне позволено узнать подробности?

— Конечно. Я вызвал вас специально, чтобы все рассказать. Сэр Эрик Каверли отказался отвечать на вопросы — и нам, как вы знаете, пришлось установить наблюдение за ним. Иными словами, все происходит по инструкции, и даже сам комиссар полиции не смог бы ничего поделать. Итак, вчера вечером Каверли покинул свою квартиру и направился в дом мисс Мерлин. Он вышел через черный ход и пошел по узкому проулку, а не по улице. Он явно думал, что ему удалось проскользнуть незамеченным. И в руках у него было — вот это.

— О Боже! — воскликнул я. — Этот кретин будто сам засовывает голову в петлю.

— Однако, — продолжил Гаттон, — ускользнуть ему не удалось. Пока он шел по Сент-Джеймсскому парку, его не выпускал из вида детектив. Каверли замешкался у пруда — и человек, следивший за ним, конечно, затаился. Вокруг никого не оказалось, и вскоре, полагая, что находится в полной безопасности, Каверли бросил свою ношу в воду! Затем он быстро двинулся прочь; детектив следовал за ним до самых дверей мисс Мерлин. Конечно, место, куда упал саквояж, запомнили, и сегодня, когда я прибыл в Скотланд-Ярд, его уже выловили — и доставили мне для изучения.

— Что в нем находится? — спросил я, переполненный дурными предчувствиями.

Инспектор Гаттон подошел к стулу и открыл саквояж. Сначала он достал несколько кусков сырого угля.

— Это, конечно, для веса, — сказал он.

Затем, вещь за вещью, он вынул из липкого нутра потрепанную одежду — лохмотья бродяги — и пару тяжелых ботинок. В саквояже были залатанные штаны, старое, видавшее виды пальто, грязная шапка и, наконец, дырявый красный шарф!

Гаттон испытующе поглядел на меня.

— Вот теперь упрямцу придется заговорить, — сказал он. — Новых доказательств, подтверждающих его невиновность, у нас нет, но вот это — неопровержимая улика!

— Это безумие! — вскричал я. — Неужели ничего нельзя сделать, Гаттон? Неужто нельзя повернуть расследование в ином направлении, найти что-то, на что ранее не обратили внимания, — и выяснить правду? Что бы вы там ни думали, я уверен, что Каверли не преступник.

Гаттон, нахмурившись, сложил мокрые вещи обратно в саквояж и ответил:

— Сегодня утром мне пришло в голову, что нужно коснуться еще одного вопроса, чтобы оградить невиновного и закончить расследование. Боюсь, в суде Каверли придется несладко, но не исключено, что кое-что может быть сделано до того, как следствие представит окончательные выводы.

Гаттон окинул меня вопрошающим взглядом и произнес:

— Я знаю, что вы искренне заинтересованы в этом деле. Позвольте сделать вам предложение. Возможно, оно выйдет за рамки вашего допуска к делу, каким его представляет начальство, но я все же рискну. При одном условии: обо всем, что вы обнаружите, буду знать только я, но не «Планета». Это договоренность не разойдется с вашей журналистской этикой?

— Не разойдется, — охотно ответил я, — вы, конечно, сможете просматривать все, что я буду писать для «Планеты». Так что вы предлагаете мне сделать?

— Я желаю знать, — без обиняков сказал Гаттон, — при каких обстоятельствах скончался мистер Роджер Каверли.

— Роджер Каверли? — эхом повторил я.

— Сын сэра Бернема Каверли, — продолжил Гаттон, — и, следовательно, прямой наследник титула. Он умер где-то за рубежом лет пять-шесть назад, в результате чего покойный сэр Маркус и стал баронетом после смерти своего дяди, сэра Бернема. Вы помните, наверное, как его слуга, Моррис, упомянул, что отношения между леди Бернем Каверли и сэром Маркусом оставляли желать лучшего — конечно, из-за безвременной смерти ее собственного сына.

— Я вас внимательно слушаю, — с готовностью откликнулся я. — Вы предлагаете мне отправиться во Фрайарз-Парк и побеседовать с леди Бернем Каверли?

— Именно, — ответил Гаттон. — Конечно, это звучит неожиданно, но я знаю вас достаточно хорошо и готов рискнуть выволочкой. Правда, я могу поручить это детективу. У меня слишком много дел в городе, и самому за всем следить не получится, поэтому порекомендовал бы вам согласиться.

Я понимал, чем было вызвано предложение инспектора Гаттона, и был благодарен ему за проявленную человечность. Протянув ему руку, я сказал:

— Благодарю вас, Гаттон, вы можете смело доверить расследование мне. Я отправлюсь во Фрайарз-Парк сегодня же.

— Хорошо, — ответил Гаттон. — Разрешите дать вам совет. Не забудьте прихватить надежный револьвер!

Глава 11 Царапины

Когда я добрался до трактира «Эбби-Инн» в Аппер-Кросслиз, едва не самого древнего здания в этой старинной деревушке, было уже около семи вечера. Трактир застал дни, когда облаченные в белое братья из некогда процветавшего монастыря Круа-де-Лис трудились на полях аббатства и рыбачили в речушке, медленно несущей свои воды в соседней долине. Время оставило неизгладимые следы на его фасаде, а галерея над каретным двором угрожающе провисла и была готова того и гляди обрушиться просто от возраста.