бандиты не стали безобидными ягнятами. И серьёзные вопросы влияния и дележа территорий продолжают решать с помощью оружия. Так что надеяться на защиту «Бураку сунеки» было просто глупо. Особенно, учитывая, что мой отец сейчас занимал положение всего лишь младшего босса.
— Если бы клан мог решить мои проблемы, я бы так и сказал. Но всё намного серьёзнее. Повторю: я не могу сейчас ничего объяснить. Но гарантирую, что от моей встречи с императором зависит и положение «Бураку сунеки». В том числе, конкретно твоё.
— Кенджи, я понятия не имею, что ты о себе возомнил. Но что ты можешь дать клану? Конкретно.
Отлично! Вот мы и подошли к вопросу цены. Отец или не отец, Орочи Исикава, прежде всего, был якудза.
— Для начала, чтобы доказать, что не трепло, я предлагаю устранение главных конкурентов «Бураку сунеки», — сказал я. — Назовите имена боссов, которые вам мешают, и они умрут. Без руководства клан быстро потеряет влияние, и «Бураку сунеки» захватит его территории.
— Ты можешь это сделать? — усмешка скривила лицо Орочи Исикавы. — Как? Ты вообще в себе, Кенджи?
— Отец, я не бросаю слов на ветер.
Полминуты мы смотрели друг другу в глаза. Затем якудза развёл руками.
— Ладно, похоже, я очень плохо знаю своего сына. Наверное, не имею права тебя расспрашивать о том, что ты не готов рассказать. Меня долго не было, слишком долго для… тебя. Возможно, потом наши отношения изменятся. Допустим, ты действительно способен сделать то, о чём говоришь. В качестве платы за аудиенцию с Его Величеством. Но ты должен понимать: у меня нет ни денег, и связей, чтобы устроить эту встречу. Я только что вышел, мне позволили управлять отелями. Это не самый доходный бизнес. Проституция, алкоголь, дурь, предоставление убежища, подделка документов, сейфовое хранение — вот и всё, что приносит левые деньги. При этом я плачу боссу тридцать процентов со всего, что получаю. Устроить аудиенцию с Его Величеством обойдётся… минимум в двести миллионов йен. Скорее всего, больше. Такие деньги есть только у главы клана. Вернее, только он может согласиться вложить их во что-то стоящее. Но я даже не могу встретиться с ним. Мне по рангу не положено. Да и потом, что я ему сказал бы? Как убедил бы расстаться с подобной суммой? Ты ведь ничего мне не объясняешь. Да и кто поверит, что кадет способен устранить нашего конкурента?
Орочи Исикава был совершенно прав. И я понимал это, озвучивая свою просьбу.
— А если я проведу демонстрацию?
— Какого рода?
— Уничтожу главу конкурирующего клана.
Отец покачал головой.
— Ни в коем случае! Во-первых, его место тут же займёт кто-нибудь другой. Я даже могу предположить, кто именно. Всегда есть тот, кто метит на место главы клана. Во-вторых, такие решения принимаются старшими боссами. Ведь это означет войну. Более того, обычно необходимо заручиться одобрением предсеателя. Он должен согласиться на переделку территорий.
— Хорошо, тогда я задам вопрос: «Бураку сунеки» заинтересован в расширении территорий?
— Как и любой другой клан.
— Значит, сама по себе война с конкурирующим кланом возможна? Приемлема?
Орочи Исикава пожал плечами.
— Как я уже сказал, подобные вопросы не в моей компетенции. Нужен уровень повыше.
— Отец, прежде ты держал огромную территорию. Уверен, ты не собираешься довольствоваться теми крохами, что тебе сейчас перепали. А значит, уже разобрался в отношениях между боссами «Бураку сунеки». Поэтому я и спрашиваю: ваш клан готов к войне с конкурентами?
Орочи Исикава достал сигареты, закурил и уставился на меня.
— Сынок, кто за тобой стоит? Кого ты представляешь?
— Только себя.
— Один человек не может предлагать ничего, что могло бы заинтересовать клан якудза.
— Тем не менее, я говорю лишь от своего имени.
— Если это не так, ты играешь с огнём.
— Я не лгу, отец.
— Хорошо, допустим. Ты прав: я понимаю, что происходит между кланами. Грядёт большая война. Большая война всегда сулит большие деньги. И «Бураку сунеки» заинтересован в них. Это значит, что нужны территории, связи с чиновниками и военными. Клан «Сасориза» сейчас является нашим главным конкурентом. Если бы нам достались его территории, влияние «Бураку сунеки» увеличилось бы очень сильно. Как и доход. Ты говоришь, что можешь устранить его главу и боссов. Также утверждаешь, что твоя встреча с императором даст «Бураку сунеки» высочайшее, пусть и негласное, покровительство. Я правильно понимаю цену, которую ты предлагаешь?
— Совершенно правильно.
— Хорошо. Предположим, что ты не сошёл с ума и действительно можешь её заплатить, — отец прищурился, выпуская изо рта дым. — Но ни один босс, а тем более председатель, не поверит в это.
— Ты хочешь сказать, что сделку должен предложить кто-нибудь посерьёзней, чем твой сын?
— Именно. Если за тобой никто не стоит, найди кого-нибудь. Ты можешь это?
— Я понимаю, отец, что ты считаешь, будто у меня есть покровитель. Какой-то могущественный клан. Но я не соврал: его нет. Предложение исходит лично от меня.
Орочи Исикава вздохнул.
— Хорошо, Кенджи. Я тебя услышал. Но и ты услышь меня: мне не с чем пойти к старшему боссу. Я не могу сказать, что… всё это исходит от мальчишки. Не обижайся. Ты и сам должен это понимать. Никто не станет слушать. Босс просто рассмеётся и решит, что я сбрендил.
— Значит, всё упирается в то, что совет якудза не воспримет меня всерьёз? И не поверит в реальность предложения?
Орочи Исикава кивнул.
— Именно так. Если хочешь выдвигать предложения лично от себя, придумай, как заставить боссов поверить, что ты способен заплатить ту цену, о которой говоришь.
Глава 20
Я не мог вернуться в свою квартиру, пока не заручуть поддержкой могущественного лица. Конкретно — императора Японии. Только он мог дать мне то, в чём я нуждался. Но путь во дворец был извилист и тернист, в чём я только что убедился. Конечно, боссы якудзы не горели желанием вбухивать кучу денег в журавля, парящего под облаками. Они всегда предпочитали синицу. Это я понял даже по фильмам, которые смотрел. А их было много. И, зная, кто мой отец, и что однажды он появится в моей жизни, я пересмотрел подобных кинолент великое множество. Познай своего врага, как говорится. И тогда,
