— Не хотелось бы сидеть в прокуренном зале. Я думаю, будет лучше, если мы расположимся в холле на стульях, — сказал Рауль.
Но он ошибался насчет стульев. Стулья были в Кобе. Здесь же стоял небольшой кожаный диванчик с маленькими подушечками. Когда они уселись, Мария спросила:
— Почему вы вернулись? Ведь завтра мы все равно уезжаем.
Немного помедлив, Рауль сказал:
— Возможно, меня одолели предчувствия, что ты снова натворишь что-нибудь.
— Что можно натворить, плавая в бассейне? Это же не море…
— Может, и нет, — ответил Рауль, — но все равно, есть чего опасаться. Кто-нибудь из постояльцев тоже мог быть объят бессонницей и вполне мог слоняться неподалеку, или портье мог заподозрить что-либо, приняв тебя за девицу легкого поведения, коих здесь предостаточно.
— Ну конечно, — ответила Мария, подумав о Джульетте, — все добропорядочные девушки должны сидеть в этот час под замком. Поэтому мне кажется, что вот он, — она кивнула на портье, принесшего им чай, — не подумал бы про меня плохо.
— Он-то, может, и нет. Он старый человек. А вот ночной портье мог бы быть молодым и похотливым. Ты понимаешь, о чем я?
— Сексуально озабоченным и страстно вожделеющим? — насмешливо спросила Мария.
— Твой словарный запас куда больше, чем я ожидал. Откуда ты взяла все эти словечки? — удивился Рауль.
— Я искала слово «пафос», а слово «похоть» было как раз под ним.
— Когда я был маленьким мальчиком, — сказал Рауль, — моя бабушка, у которой я жил, каждый день в течение получаса читала мне вслух. Незнакомые слова, которые мне попадались, я на следующий день искал в словаре, а потом придумывал с ними предложения…
— А почему же вы жили с бабушкой? — поинтересовалась Мария.
— Потому что по роду своей работы отцу часто приходилось ездить за границу, а меня не с кем было оставить. Мама умерла, когда мне было шесть, но оставались две бабушки и несколько теток. Так что недостатка в женском обществе я не испытывал… ни тогда, ни сейчас, — добавил он сухо.
Интересно, помнит ли он свою мать? Наверное, еще страшнее потерять ее, когда ты уже почти все понимаешь, чем никогда не знать ее совсем, подумала Мария.
Внезапная вспышка жалости к бедному одинокому маленькому мальчику исчезла так же, как и возникла, когда Рауль сказал:
— Когда я снова сдам тебя твоему отцу на руки, то скажу ему, что дальнейшее пребывание с ним только навредит тебе. Это нелепо, когда девушка твоего возраста не может постоять за себя.
— А мне кажется, нелепо то, что вы говорите, — вспыхнула Мария.
Упоминание об отце больно кольнуло ее совесть. Казалось, что с каждым днем она все меньше и меньше думает о том, как он управляется без нее. Но в то же время в глубине ее души зрела мысль о том, что она не хочет возвращаться к тому образу жизни, который вела до встречи с Раулем. Он начал прививать ей вкус к свободе, и она прекрасно понимала, насколько ограниченным было ее существование.
Но его тон настолько задел ее, что в пылу гнева она запальчиво воскликнула:
— Да откуда же вам знать, какая я на самом деле? Может, я притворяюсь? И, вероятно, я более искушенная в этой жизни. Ведь отца часто не бывало дома, а вокруг было полно ребят, да и туристы…
— Может быть, и так, — согласился Рауль, — но ведь Эриксон первый, кто поцеловал тебя. Или я ошибаюсь?
— Ну, как скажете, — отвернулась Мария.
— Да нет, я просто знаю, — усмехнулся он. — Мне заняться чаем, или ты нальешь?
На столе лежало несколько пакетиков с чаем, принесенных портье. Мария опустила по пакетику в чашки и налила кипяток. Когда она приподнялась, оказалось, что на спине полотенце совсем промокло. Хорошо, что диван кожаный, и я не промочила его насквозь, подумала девушка.
— Как тебе понравилось шоу? — спросил Рауль, пока чай остывал.
— Чудесно!
Она объяснила, почему они не досмотрели представление до конца, не преминув добавить:
— Мисс Дисарт не возражала бы, если бы я захотела остаться до конца. Уж она-то меня не дергает.
— Но ей бы не понравилось, что ты сейчас сидишь здесь, даже со мной, — сухо сказал Рауль.
— А что со мной может случиться, если я с вами? — рискнула спросить Мария. — Ваша тетка говорила, что с такими, как вы было небезопасно общаться, правда, она сказала также, что это было давно…
Он не отвечал. Искоса взглянув на него, Мария поняла, что ей лучше было бы попридержать язык.
— Не так уж и давно, — голос его прозвучал мягко, но напряженно. — И замечание, подобное этому, я не могу не воспринять как вызов. Никогда не провоцируй ситуацию, с которой ты не сможешь справиться, детка.
Понимая, что это и был вызов, и что он понял, как она его дразнит, Мария вскочила:
— Ну, с меня довольно поучений!
Но он оказался на ногах быстрее, чем она, и, сжав ее плечо, усадил ее на место:
— Сядь и допей свой чай.
— Ничего я не хочу!
Зная, что это бесполезно, Мария все же попыталась освободиться от его руки. Неловко дернув плечом, она рванулась, и в этот момент раздался треск. Ее ветхий купальник, не выдержав, лопнул от резкого движения. Остатки материи соскользнули вниз, обнажив ее по пояс. Рауль, в изумлении, выпустил обрывок бретельки и произнес:
— Извини, что так вышло, но твой купальник оставляет желать лучшего… Давно он у тебя?
Его, скорее всего, позабавило не то, что она стояла перед ним почти обнаженная, а ее смущение. Ведь то, что девушки сейчас купаются в одних плавках, стало привычным явлением на пляжах. Стараясь скрыть свое смущение, Мария подтянула полотенце, пытаясь хоть как-то прикрыть наготу, и процедила сквозь зубы:
— Мы не можем себе позволить так часто менять вещи, как это делает большинство. — Затем, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не произошло, она сказала: — Если вы не возражаете, я, пожалуй, допью чай у себя в комнате. Честно говоря, я промокла насквозь, а это не очень-то приятно.
— Да, — ответил он, — я думаю, так будет лучше. Спокойной ночи, Мария.
Следующее утро Мария и мисс Дисарт провели в пути и лишь после полудня приехали в Мериду. Центр города оказался большим парком, окруженным со всех сторон красивыми старинными зданиями. В парке было много народу, преимущественно мужчин, которые сидели на скамейках в тени деревьев или прогуливались из конца в конец.
— Видите эти скамейки в форме незаконченной восьмерки? — спросил Диего. — Их называют любовными скамейками. В те времена, когда молоденькие девушки выходили на улицу в сопровождении своих дуэний, им разрешалось садиться на эти скамейки и немного побеседовать со своими возлюбленными. Теперь же на них охотно фотографируются туристы.
