Значит, она в курсе об их прошлых отношениях с Октавией. В ее голосе безошибочно слышалось скрытое послание.
— Вы мне льстите, мисс Генри.
— Ничуть. Если вы всерьез собираетесь найти поклонника моей кузины, то сделаете все, чтобы узнать о каждом, кто крутится вокруг Октавии на несколько миль вокруг.
Эта маленькая пышечка в розовом обладала интуицией, которую с первого взгляда в ней было трудно предположить. Для Норта одно это уже являлось причиной не только заслужить ее доверие, но и не выпускать Беатрис из поля зрения. По тому, как она смотрела вслед Спинтону, можно было сказать, что она к нему неравнодушна. Может ли Беатрис быть настолько неравнодушной к графу, чтобы закрутить интригу в надежде разрушить предстоящий брак кузины?
Может, ей стоит в этом помочь?
Только зачем? Все, что имеет отношение к Спинтону, касается Норта ровно настолько, насколько это волнует Октавию. У него нет никакой причины замышлять что-нибудь против графа. Главное, чтобы Октавия была счастлива. С мужчиной, которому хватит ума понять, какое сокровище ему досталось. Спинтон, судя по всему, осознает свое счастье и по-настоящему заботится о Ви. Или будет заботиться.
Гостиная оказалась небольшой комнатой с отделкой, выдержанной в персиково-розовых и кремовых тонах. Норт сразу вспомнил, как шеф-повар отца разделывал лососину. Спинтон налил мужчинам бренди, женщинам — шерри. Что ж, очко в его пользу. По крайней мере он не относился к тем мужчинам, которые считают женщин недостойными употреблять спиртное. За прошедшие годы Норт насмотрелся на женщин, которые могли выпить раза в три больше мужчин и при этом не оказаться под столом.
Конечно, будь Спинтон совсем без предрассудков, он предложил бы дамам бренди. Судя по лицу Октавии, она предпочла бы именно бренди, а не слабенький шерри. О чем она сейчас думает? Рада появлению Норта или нет? Переживает ли из-за того, что он может выдать ее секрет? Может, боится, что поклонник перейдет от намеков к настоящему шантажу? Может, хочет, чтобы они остались наедине и поговорили обо всем откровенно?
И самое главное, хочется ли ей так же страстно и безудержно поцеловать Норта? Желание поцеловать ее просто переполняло его. Он называл Октавию другом, но в глубине души понимал, что его отношение к ней более сложное.
Октавия сделала малюсенький глоток, хотя предпочла бы махнуть стакан одним разом и налить еще. Что сделал бы в ответ Спинтон, который назойливо вился у нее за спиной? Ни к чему хорошему его возмущение не привело бы. До сих пор Спинтоном было легко управлять, но эта его непокорность удивила Октавию. В чем еще она обманулась в отношении его? Какие еще сюрпризы он преподнесет ей после свадьбы?
И почему, интересно, Норт разглядывает ее так, словно готов окунуть в сливочный крем, а потом облизать? Неужели он не понимает, что она может потерять голову от таких взглядов. Старые друзья не могут себе позволить так смотреть друг на друга. Конечно, они были старыми, добрыми друзьями, которые пережили одну ночь близости. Чудную ночь! — услужливо подсказала память. Вероятно, по этой причине, стоило Октавии посмотреть в его сторону, как по телу разливалось восхитительное покалывание. Он догадывается об этом? Или такими взглядами пытается заставить Спинтона изменить решение и не нанимать его?
Самое ужасное, Октавия не знала, что ее устроит больше всего. В юности она любила Норта. Любила безоглядно, любила не как мальчика, а как мужчину. Он был для нее всем, а потом и она стала всем для него. И что осталось от прошлого — лишь покалывание? Пламенный взор?
Это раздражало и возбуждало одновременно. Но как бы время ни изменило их — не обязательно в худшую сторону! — старых милых отношений больше не будет.
— Спинтон, ты предупредил повара, что нас будет четверо? — ласково спросила она, только чтобы нарушить молчание. У нее на кухне всегда готовили больше, чем нужно. Как будто обслуга поставила главную цель — раскормить хозяйку так, чтобы она растолстела. Или накормить объедками всех сирот.
Как всегда, Спинтон покраснел при напоминании о собственном двуличии. Подобно большинству англичан, он легко заливался краской. И от этого становился похожим на подростка.
— Да, я обо всем позаботился.
С фальшивой улыбкой Октавия поставила стакан на ближайший столик.
— Тогда пройдем в столовую.
Все согласно забормотали, хотя свою порцию допила только Октавия. Снова она со Спинтоном пошла впереди, а за ними потянулись Норт и Беатрис. Между лопатками зачесалось и стало жечь. Это Беатрис пытается прожечь взглядом дыру у нее в спине или Норт? Октавия поспорила бы, что Норт. Он не отрывал от нее глаз, несмотря на все свое притворство. Интересно, почему? Господи, как же ей хотелось обернуться! Редкой женщине не захочется подробно рассмотреть такой образчик мужской красоты.
Он не стал бриться перед приездом. Об этом говорила легкая тень на подбородке. Многие хозяйки были бы неприятно удивлены, но только не Октавия. Ей ни к чему переживать из-за мелочей, если речь идет о Норте. Она даже не была уверена, что он причесался, отправляясь к ней. Его волосы казались еще непослушнее, чем обычно.
Какая разница? Его глаза смотрели, как ледяные озера. Губы были готовы растянуться в улыбке, пусть и насмешливой. Он выглядел так, словно ему пришлось пройти через испытания, которые превратили мальчика, каким он был когда-то, в настоящего мужчину. Но ей не было жалко того мальчугана, потому что мужчина, который из него получился, безумно интриговал ее.
Ей захотелось поближе познакомиться с Нортом-незнакомцем, но это нечестно. Можно было бы послать все к черту и наплевать на обещание, данное матери и деду. Можно было бы отставить в сторону головоломку, которую они придумали, и честно признаться, кто она и что ее связывает с Нортом. Что же удерживает Октавию? Честь или долг заставляют ее молчать? Что, если она просто трусит и боится рискнуть относительным спокойствием, которое ждет от жизни?
Может, все-таки проще притворяться и не рисковать? Несмотря ни на что, ей придется выдержать этот вечер. Хотя бы для того, чтобы убедить Норта, что письма ничего не значат и о них не стоит беспокоиться, ей ничего не грозит. Уж это она в силах сделать.
Ужин накрыли без особого шика. Стол из грецкого ореха был меньше, чем в таких же домах, как у Октавии. Столовое серебро и фарфор — незамысловатыми. Хрусталь — простым и элегантным. Еда вкусной, но без изысков. Мать приучила Октавию любить простые вещи. Вещи, которые не выйдут из моды. Такой подход приводил деда в бешенство. Октавия обычно легко уступала его требованиям, но в этом не стала изменять своей привычке.
