Скотт улыбнулся. Боже, неужели возвращается та, прежняя Дон, неистощимая на всякие выдумки, веселая и живая?!
— Ну хватит, мир! Давай домоем тарелки и я пойду узнаю, чего он там…
Дон сразу вдруг как-то сникла, с опущенными плечами подошла к раковине. «Брент, наверное, успел ей что-то сказать, — подумал Скотт, — за ним не задержится, черт бы его побрал!»
— Ты что это? — В следующий момент ее глаза расширились от изумления — Скотт зачем-то расстегивал рубашку.
— Я слышал, надо потереть пузо божку, и тогда желания исполнятся. Я, конечно, не божок, но на худой конец сгожусь!
— Сумасшедший!
— Точно! — Он взял ее руку, прижал к своему обнаженному телу — где-то возле солнечного сплетения, сделал ею несколько круговых движений.
Дон с шутливой серьезностью провозгласила:
— Хочу…
— Только скажи какое-то важное желание, такое, о чем думала всю жизнь…
— Поздно! — печально откликнулась она. — Ну ладно: пусть парочка безработных эльфов займется уборкой моей квартиры. Там как будто торнадо прошел.
— А если это будет бывший мотоциклист-калека?
— Окна протрешь?
— Не уверен, но вот спинку тебе мог бы потереть.
— Для этого у меня есть щетка с ручкой.
— У меня это лучше получится.
От шуток, а еще больше от звука его голоса — мягкого, чувственного — Дон представила себе соблазнительную картинку: вот она сидит в ванне, а он мыльной рукой поглаживает ей спину, грудь, живот… И тут же замотала головой, чтобы избавиться от этих ненужных видений.
— Когда я поговорю с Брентом, давай пойдем погуляем или покатаемся. — Скотт вытер руки полотенцем, нежно прикоснулся тыльной стороной ладони к ее щеке.
— Покататься — здорово! — откликнулась она. Эта мисс Стейли навела на нее страха, в квартире не хотелось оставаться. Им надо поговорить со Скоттом без свидетелей. Она мечтательно улыбнулась. Свидание под полуночным небом — что может быть чудеснее?
«Проклятье!» — это было одно из самых мягких ругательств, которые вертелись у Скотта на языке, когда Брент наконец завершил свой монолог. Но чтобы освободить Дон от брачных уз, он готов ему отдать последний цент, тем более забыть о старых долгах.
— Сколько, Брент? — уточнил спокойным голосом Скотт.
— Ну, думаю, пятьдесят будет достаточно. — Брент неуклюже поворочался. — Я тебе все верну, с процентами, обещаю!
Скотт кивнул:
— Об этом позже. Пока что обещай дать копию чертежей моему инженеру посмотреть.
Бренту эта идея явно не понравилась, но он не стал спорить, молчаливо признав, что другого выхода у него нет.
— Да, еще, Скотти, пусть это останется между нами, ладно? Дон не хочет, чтобы я оставался гонщиком, так что это будет наш маленький секрет, идет? А когда машина будет готова, ей придется смириться…
Сколько таких «маленьких секретов» было за семь лет их брака? А получается, что Скотт вроде бы соучастник. Его подмывало отказаться наконец от этой роли, сказать Бренту, что тот ничего не получит, если не расскажет обо всем Дон, но тут же решил: ладно, последний раз.
— Хорошо, старик, ничего не скажу, — произнес со вздохом. — Только рано или поздно все равно вскроется. Что тогда?
— Ты уж больно мнительный, Скотти! — проворчал Брент, натягивая на себя одеяло. — Спокойной ночи!
— Спокойной! — Скотт едва сдерживал злость. Но как только увидел Дон, успокоился.
— Готова? — спросил с улыбкой.
— А нас не хватятся?
— А мы их? Вероятность не больше.
Он взял ее за руку, и они выскользнули на улицу. Вечер был теплый, с легким ветерком, который ласково трепал им волосы. Дон прижала ладонь Скотта к своей горящей щеке. По его телу прошла приятная дрожь. «Смешно, — подумал он, — чувствую себя мальчишкой. Будто родители уснули, а я бегом к своей девчонке в первый раз…»
Дон было очень хорошо. Сейчас, казалось, во всем мире не существовало ничего более важного, чем этот мужчина рядом. Его сильных рук на баранке. Мягкой ямочки на подбородке…
— Ты не заснула? — вывел ее из раздумий Скотт. Съехал на обочину, остановился. Вокруг деревья, изгородь какая-то… Из-за облака выплыла луна. Глаза Дон светились, как две жемчужины. — Так бы смотрел и смотрел на тебя. Никогда не налюбуюсь, — тихо произнес он.
— Мне так хорошо с тобой, — откликнулась она, погладив его по щеке. — Я счастлива.
Скотт перехватил ее руку, прижал к губам:
— Только пожелай — и я посвящу остаток своих дней тому, чтобы ты была самой счастливой женщиной на свете, — Он нежно поцеловал каждый пальчик.
Дон не выдержала этой сладкой муки, отдернула руку. Скотт засмеялся.
— О чем ты задумалась? — Теперь его рука коснулась ее затылка, и вот уже их губы слились в поцелуе.
— Я думаю, — оторвавшись от Скотта, сказала Дон, — что дома мне предстоит холодный душ, а я этого не люблю…
— Но мы же знаем, что надо сделать, чтобы больше не было холодных душей. — В его голосе прозвучали нетерпеливые нотки. — Я люблю тебя, я хочу тебя, Дон, ты мне нужна…
— Прости, Скотти, но я не могу сейчас его бросить. Он так зависит от меня…
— Глупышка! — Скотт прижал ладонь к ее губам. — Я готов ждать, если ты скажешь, вот прямо сейчас, что хочешь этого.
Глаза Дон наполнились слезами.
— Скотти, ты такой… такой! — Она запнулась. — Обещаю тебе, как только я буду уверена, что он готов перенести наш развод, я от него уйду и в ту же самую минуту брошусь к тебе. Ничто в мире меня не удержит!
— Ладно! — Он мягко улыбнулся. — Только давай не слишком долго!
Про себя Скотт подумал: «А я сделаю все от меня зависящее, чтобы Брент наконец встал на ноги в материальном отношении».
Жаркий поцелуй скрепил их договор. Впрочем, он был не единственным. Скотт подвинулся, посадил Дон к себе на колени. Он гладил и целовал ее всю, а она сама прижимала его голову к себе, требуя новых ласк.
— Нет, Скотти, не надо! — пробормотала она, когда его рука скользнула в ее лифчик и пальцы начали ласкать грудь. Сосок словно обожгло, все тело охватило страстное желание.
— Такие нежные… — прошептал он, мягко, но решительно высвобождая грудь из-под тонкой материи. Теперь он прижался к соску губами, лаская его языком. Боже, какое это было наслаждение! Дон вытянулась, выгнулась — только бы быть ближе к нему, раствориться в нем…
— Хулиганочка ты моя! — прохрипел Скотт. — Что же ты со мной делаешь, а? — Дрожащими руками он запахнул кофту.
Дон дрожала как в лихорадке.
— Прости! — прошептала она.
— А ты меня! — Он поднял ее и усадил рядом. Затем поспешно повернул ключ зажигания. Оставаться с нею вот так рядом у него не было больше сил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
