— Ребенка?! — У Эвелинды перехватило дыхание, она в ужасе взглянула на Бидди: — Вы уверены?
— Да. У нее уже три раза подряд не было месячных. Хотя внешне еще ничего не проявилось.
— Каллен знал?
— Ему пришлось бы сильно постараться, чтобы этого не заметить. Они спали в одной постели, — холодно заметила Бидди.
— Ах да, — смущенно пробормотала Эвелинда, заливаясь румянцем.
Она до сих пор не до конца представляла себе все стороны замужества. Теперь ей придется делить комнату и постель с мужчиной. Он сможет видеть все — до мелочей, до последней складочки на ее теле, до самых интимных женских проявлений.
Эвелинда вникла в проблему, прикусила губу, вздохнула и решила больше об этом не думать. Все равно ничего не поделаешь. Такова природа вещей. И тем не менее до чего же неловко сознавать, что Каллен совсем скоро будет знать о ней больше, чем ее личная горничная.
— Готово, девочка. Волосы чистые. Теперь я спущусь вниз, отдам твое платье и сорочку в стирку и заодно прихвачу бальзам. Он смешивается очень быстро. Если хочешь, полежи немножко в воде, потом обсохни. Одеваться не надо. Ложись на кровать, а я вернусь и натру тебя.
— Большое спасибо, — негромко сказала Эвелинда вслед торопливо выходящей из комнаты Бидди.
Некоторое время она потратила на тщательное обдумывание происходивших здесь загадочных событий, но внезапно все тайны отступили на задний план, вытесненные одной простой мыслью: что она наденет? Ведь чистой одежды просто нет. Никакой.
Огорченная Эвелинда, бормоча что-то себе под нос, осторожно выбралась из лохани и начала вытираться. Затем завернулась в простыню, с досадой села на кровать и впала в уныние. Положение совершенно безвыходное: из одежды ей сейчас принадлежит одно-единственное платье, мятое и грязное после трехдневного путешествия. Поразительно, как мужчина, проявивший столько заботы и предупредительности во всем остальном, ухитрился не подумать о такой очевидной вещи.
Недоуменно покачав головой, Эвелинда откинулась на кровать и закрыла глаза, но тут же поморщилась от ноющей боли в боку. Она встала, сняла с себя простыню, расстелила на постели и снова легла, теперь на живот. Сложив руки вместо подушки, она уютно устроилась на них щекой и закрыла глаза, вновь и вновь пытаясь справиться с неразрешимой проблемой: что надеть, когда совсем нет одежды? Эвелинда решила обязательно посоветоваться с Бидди, когда та вернется с бальзамом.
До сих пор женщина была очень мила, она так радушно встретила Эвелинду в новом доме, однако все равно — Милдред никто не заменит. Загрустив, Эвелинда закрыла глаза и незаметно погрузилась в сон.
Ее разбудило ощущение того, как густой теплый бальзам растекается по спине. Сильные руки втирали его в большой синяк на боку, и Эвелинда сонно улыбнулась. Уверенные движения в сочетании с целительным воздействием бальзама изгоняли из ее измученного тела остатки усталости и ноющую боль от ушибов.
— Чудесно, Бидди, спасибо!
Низкий звук, последовавший за этими словами, заставил ее широко распахнуть глаза и резко повернуть голову.
— Каллен! — прошептала она в смятении.
— Доброе утро, жена, — невозмутимо промолвил он.
— Я думала, это Бидди. — Вот и все, на что оказался способен рассудок Эвелинды, тогда как все ее существо вопило о другом: над ней, опершись коленом о край кровати, склонился мужчина, и перед его взором красуется ее голая спина и прочие прелести.
Каллен не потрудился дать какие-либо объяснения, он просто одной рукой надавил ей на плечо, заставил улечься обратно на простыню и продолжил свое занятие.
Прикусив губу, Эвелинда напряженно застыла под его руками и только покрепче сжала бедра.
Некоторое время Каллен работал молча, потом коротко приказал:
— Расслабься.
Эвелинда честно попыталась исполнить приказ. Однако нашла это совершенно невозможным, пока его руки скользят по ее коже, а глаза рассматривают обнаженное тело.
Еще несколько минут прошли в тишине. Каллен трудился над синяком на боку, а Эвелинда изо всех сил старалась расслабиться, но потерпела полную неудачу. Тогда он остановился и, взяв за талию, перевернул на спину.
Эвелинда вздрогнула, ее глаза тревожно расширились, и в этот момент губы Каллена прижались к ее губам. Она на секунду замерла, не сопротивляясь, но и не приветствуя поцелуй, совершенно ошеломленная стремительным развитием событий. Однако его язык проник в ее раскрытые губы, и словно по волшебству она с легким вздохом обмякла в объятиях Каллена, постепенно все крепче обвивая руками его шею.
Погрузившись в мечтательные раздумья о том, до чего замечательно он умеет целоваться, Эвелинда была вынуждена разочарованно приоткрыть глаза, когда поцелуй неожиданно прервался. В следующее мгновение ее снова легко, как ребенка, уложили на живот, и втирание бальзама в спину пошло своим чередом. Только тут Эвелинда поняла: Каллен поцеловал ее исключительно для того, чтобы заставить расслабиться.
И это сработало! Всего-навсего один поцелуй — и она стала мягкой и податливой в руках мужа. И вот, пожалуйста, стоило ему только перестать целовать ее, рассудок немедленно подключился к делу, напоминая о наготе, открытой взгляду мужа. Эта мысль оказалась чрезвычайно пагубной, и Эвелинда вновь начала ощущать скованность. Она чувствовала, как краска стыда заливает ее лицо, и почти не сомневалась, что порозовели не только щеки, но и некоторые части тела пониже спины.
Каллен убрал руки, и она, незаметно оглянувшись, посмотрела на него. Зачерпнув немного густого вязкого снадобья из чаши, стоявшей на столе возле кровати, он некоторое время растирал бальзам между ладонями, разогревая его, затем наклонился и продолжил массировать спину Эвелинды.
Она удивилась, почувствовав, что на этот раз он не ограничивается синяком, но широкими кругами продвигается вверх по спине, затем по плечам и снова плавно возвращается на спину. Она уже почти готова была расслабиться под мягкими движениями его рук, и тут он коснулся ее бедер.
Эвелинда дернулась, когда его руки соскользнули на внешнюю сторону бедра и притронулись к ноющему месту, где был второй ушиб. Инстинктивно пытаясь избежать болезненных прикосновений, она даже слегка заерзала на кровати. Каллен никак на это не откликнулся и продолжал осторожно втирать бальзам в кожу. Боль, постепенно ослабевая, в конце концов исчезла окончательно, и Эвелинда чуть-чуть успокоилась. Тогда он сосредоточил свое внимание на нижней части спины и оказался в опасной близости от ягодиц.
Эвелинда занервничала и плотно сжала бедра, чтобы не вздрогнуть от его прикосновения. Она испытала большое облегчение, когда он миновал деликатную область и начал втирать бальзам в ее ноги. Однако его пальцы вновь двинулись выше, прокладывая путь по внутренней стороне бедер, и каждая клеточка ее тела судорожно сжалась в испуге.
