«Никак ко мне, зачем? — подумал Северов, и по его губам скользнула улыбка, а взгляд стал теплее. — Может, Хайров по старой дружбе приехал проведать?» Не виделись они давно, еще с того рейса, когда «Кишинев» доставил отряд Красной Армии к Охотску для окончательной ликвидации банд генерала Пепеляева. Тогда Хайров выступил перед бойцами с речью. Говорил он с капитанского мостика через микрофон.
Иван Алексеевич хотел спуститься, встретить друга, но тут увидел, что из автомобиля вышел незнакомый человек с брезентовым портфелем. Дорогу ему преградил вахтенный.
— Пропустите, — сказал в мегафон капитан. Вахтенный уступил дорогу, и человек с портфелем быстро поднялся к капитану:
Товарищ Северов Иван Алексеевич?
Совершенно верно, — кивнул капитан. — Чем могу служить?
Вам пакет из губкома партии!
Северов вскрыл конверт, вынул тоненький листок с грифом «Секретарь Приморского губкома РКП(б)». На нем было написано всего несколько слов, написанных от руки: «Иван Алексеевич! Прошу срочно зайти ко мне. Если возможно, то с получением моей записки. Хайров»
Северов, теряясь в догадках, зачем он так срочно понадобился Хайрову, вошел в каюту, взглянул в зеркало и, накинув легкое полупальто, спустился с судна.
Через полчаса он был в кабинете секретаря губкома партии. Хайров вышел навстречу. На кителе у него в алой розетке горел орден Красного Знамени. Голову с густой копной каштановых, тронутых сединой, волос, Хайров держал, как и прежде, немного склонив к правому плечу.
Здравствуй, здравствуй, дорогой 11ван Алексеевич, — Хайров г улыбкой пожал руку капитану и жестом пригласил его присесть. Пиан Алексеевич взял предложенную папиросу и, закурив, весело спросил:
Ну, зачем я тебе так срочно понадобился? Или кого-то тайком под видом кочегара надо на побережье доставить? Или снова к мнимым китобоям хочешь меня послать ?
Оба расхохотались, вспомнив события прошлых лет, которые сдружили их и сделали единомышленниками.
— Нет, Иван Алексеевич, — разгоняя перед лицом дым от папиросы, говорил Хайров. - Теперь никого нам тайком под видом кочегара не надо доставлять на побережье. Теперь мы хозяева и навсегда, — лицо Хайрова чуть нахмурилось. — Правда, кое-где в северных районах прячутся остатки белых банд, покусывают нас. То в одном, то в другом месте налетят, убьют несколько человек, подожгут здания и снова в тайгу, в сопки. Ну, недолго им осталось разбойничать. Всех выловим, на суд народный предоставим.
- Может быть среди них и Осипов с Нориновым и Никитин. — раздумчиво проговорил Северов. – Впрочем, едва ли. Они в Америку собирались удрать.
- Если американцы им это разрешили. — Хайров затянулся папироской. - Американцам интереснее держать твоих Нориновых именно здесь, у нас.
- Ну уж, уволь меня от «твоих Нориновых», - улыбнулся Северов и напомнил: - Если бы не ты, так я бы и не знал о существовании этих подлецов.
— Что верно, то верно. —Виновато шутливо извинился Хайров. – Но тогда ты бы узнал, что такое контрразведка белогрвардейцев.
Только вернувшись во Владивосток после его освобождения, Северов узнал, что на шхуну «Диана» Хайров послал его не случайно. Подпольному комитету стало известно, что белогвардейцы узнали о связях капитана с большевиками и намеревались его арестовать. Надо было срочно удалить Северова из Владивостока, и наиболее удачным для этого оказалась частная шхуна «Диана». Тогда Хайров не сказал этого Северову, чтобы напрасно его не тревожить.
- А я-то думал тогда, что ты действительно интересовался китобойным промыслом. — сказал Северов.
— Тогда нет, а сейчас очень интересуюсь, — серьезно произнес Хайров. — Вот почему так срочно и вызвал
_-Что-то не пойму, — пожал плечами Иван Алексеевич- Каким китобойным промыслом ты интересуешься?
- Все по порядку –Хайров ткнул окурок в пепельницу и достал из пачки новую папиросу. — Прежде всего хотим тебя, Иван Алексеевич, снять с «Кишинева»
— Что — Северов даже приподнялся в кресле. — Тогда американцы согнали с Кишинева». Теперь ты. За что?
Не за что, а почему? — поправил с улыбкой Хайров. — Мы тебя, как коммуниста и моряка, решили послать на другую работу.
С морем я не расстанусь, — резко предупредил Северов.
И очень хорошо, — кивнул секретарь губкома. — Советское правительство предоставило норвежской китобойной компании «Вега» концессию на промысел в районе Чукотки и Камчатки...
— Как? — громко вырвалось у изумленного Северова: — Допустить иностранцев в наши воды, разрешить им брать наши богатства! Да разве они мало принесли нам бед?
У него гневно вспыхнули глаза. Он жадно затянулся дымом, чтобы успокоиться, сдержать себя. «Неужели, когда мы стали хозяевами в своей стране, — думал он с горечью, - мы должны допускать иностранцев? Что мы сами не можем, не в силах наладить тот же китобойный промысел?»
Воспоминания взволновали моряка. Сколько пришлось пережить, вынести и что же получается? Опять иностранцы будут у нас хозяйничать? Северов высказал это Хайрову.
Тот молча поднялся с кресла, вернулся к себе за стол, достал из ящика папку, открыл в нужном меси и по-деловому сказал Северову:
— Вот читай, что пишет по этому вопрос Дальревком- «...Мы вынуждены сейчас, учитывая общее экономическое положение, привлекать иностранный капитал...»
Северов еще продолжал читать, когда Хайров спросил: «Понятно?» — и не дожидаясь ответа, заговорил:
— Иван Алексеевич, ты знаешь, что наше хозяйство разрушено, средств нет. Приходится использовать любую возможность, чтобы увеличить приток капитала в наше хозяйство. Но концессионеров мы допускаем не всяких. Вот, например, американцы просили предоставить концессии в золотой промышленности, лесоразработках, мы от казались. Как и от многих других. Норвежцам мы раз решили. Они не воевали против нас, вели себя дружелюбно, к тому же китобойная концессия сдается на очень выгодных для нас условиях.
Не верю я, чтобы иностранцы, капиталисты благотворительностью занимались, особенно для нас, большевиков, — покачал головой Северов. — Наверняка они будут браконьерствовать, безобразничать, выбивать всех китов подряд — и взрослых и молодняк.
Вот для того, чтобы этого не случилось, — Хайров смотрел на Северова узкими веселыми глазами, — мы и решили послать тебя своим контролером на норвежскую флотилию. Ты должен будешь наблюдать за тем, чтобы норвежцы соблюдали правила промысла, как обусловлено в договоре.
Меня? — Северов даже растерялся. — Но какой же из меня контролер? Что я знаю о китобойном промысле?
