Скорость и цвет вызывали у Данбера такое восхищение, какого он не мог себе и представить. Это было празднование победы в войне, оконченной захватом в плен единственного живого существа. Лейтенант стоял пригвожденный к месту, и был в тот момент не столько человеком, сколько просто парой глаз.
Данбер находился как будто в густом тумане, и только мгла начала рассеиваться, как лейтенант осознал, что один из индейцев возвращается.
Словно во сне. Данбер боролся с собой, чтобы проснуться. Его мозг пытался послать команду телу, но, по всей вероятности, связь была нарушена. Он не мог пошевелить ни одним мускулом.
Всадник быстро приближался, устремившись вперед на Данбера по кратчайшему пути. Лейтенант даже не думал о бегстве. И он не думал о смерти. Он вообще потерял всякую способность мыслить. Данбер стоял неподвижно, сосредоточив внимание на раздувающихся ноздрях несущегося на него пони.
VII
Когда Ветер В Волосах оказался в тридцати футах от Данбера, он так резко осадил свою лошадь, что пони на какое-то мгновение коснулся крупом земли. Подпрыгнув от неожиданности, возбужденный пони твердо встал на ноги, но тут же стал пританцовывать, раскачиваться и кружиться. Ветер В Волосах отпустил поводья, едва осознавая движения, которые пони производил под ним.
Он уставился на стоящего голого белого человека. Фигура была абсолютно неподвижна. Индеец даже не заметил, чтобы белый мужчина хотя бы раз моргнул. Однако Ветер В Волосах видел сверкающую белизной грудь, которая вздымалась и опускалась. Значит, это был живой человек.
Он, казалось, совсем не был испуган. Ветер В Волосах оценил отсутствие страха у белого мужчины, но в то же время это заставляло индейца нервничать. Мужчина должен был испугаться. Как же иначе? Ветер В Волосах почувствовал, как его собственный испуг возвращается к нему. По его коже пробежали мурашки.
Индеец снял с плеча винтовку и выкрикнул гортанным голосом три выразительных предложения:
— Мое имя Ветер В Волосах! — Видишь ли ты, что я не боюсь тебя?
— Видишь ли ты это?
Белый мужчина ничего не ответил, и Ветер В Волосах неожиданно почувствовал себя удовлетворенным. Он пришел и предстал прямо перед лицом своего возможного противника. Он бросил вызов обнаженному белому человеку, а тот ничего не сделал в ответ. Этого было достаточно.
Индеец развернул своего пони кругом и чуть тронул его вперед, предоставив ему самому выбирать дорогу. Теперь он мог присоединиться к своим товарищам.
VIII
Лейтенант Данбер изумленно наблюдал, как воин уезжает прочь. Слова все еще эхом отдавались в его мозгу. Звуки, из которых они состояли, были похожи на лай собаки. И хотя Данбер понятия не имел, что они означали, эти звуки по произношению напоминали речь, воин что-то говорил ему.
Постепенно лейтенант начал выходить из того состояния, в котором пребывал все это время. Первой вещью, которую он почувствовал, был револьвер в его руке. Он был удивительно тяжелым, и Данбер позволил пальцам разжаться и выпустить его. Потом он медленно опустился на колени и уперся ягодицами в пятки. Он сидел так очень долго. Силы его были истощены. Никогда раньше Данбер не чувствовал себя таким слабым. Сейчас он казался слабее новорожденного младенца.
Какое-то время лейтенант думал, что никогда не сможет сдвинуться с этого места, но наконец он поднялся на ноги и поплелся в хижину. Ценой огромного усилия над собой ему удалось с первой попытки скрутить себе сигарету. Но он был слишком слаб, чтобы выкурить ее. После двух или трех затяжек Данбер забылся глубоким сном.
IX
Второе похищение несколько отличалось от первого, но в целом почти повторило предыдущее.
Проскакав около двух миль, пятеро дакотов перевели своих лошадей на легкий бег. Они двигались сзади и по бокам Киско, так что у него была единственная возможность освободиться.
Он рванулся вперед.
Мужчины успели обменяться всего несколькими словами, когда гнедая лошадка подскочила, будто ее укусили в задницу, и понеслась.
Индеец, едущий в авангарде и указывающий путь, был сброшен со своего коня с такой силой, что перелетел через его голову. Ветер В Волосах имел всего несколько секунд, чтобы перехватить у своего упавшего товарища поводья, тянущиеся по земле вслед за Киско, но упустил их. Было слишком поздно. Они проскользнули у него между пальцев.
Теперь все это напоминало скорее охоту. Для дакотов это было не очень веселое развлечение. Индеец, сброшенный с пони, совсем не имел шансов, а остальных четверых преследователей оставила удача.
Один из них потерял свою лошадь. Пони попал ногой в одну из ям, вырытых в степи шакалами, и повредил переднюю ногу. Киско в этот вечер был хитер, как кот, и двое других всадников не удержались на спинах лошадей, которые пытались повторить зигзаги, выписываемые Киско.
Продолжал погоню только Ветер В Волосах. Несколько сотен ярдов он выдерживал темп, заданный лошадью Данбера, и когда его собственный пони начал выдыхаться, а расстояние между ними и беглецом так и не сократилось, индеец решил, что не стоит загонять свою любимую лошадь до смерти ради той, которую он не сможет догнать.
За то время, пока дыхание его мустанга приходило в норму, Ветер В Волосах наблюдал, как гнедая лошадка, которую Данбер ласково называл «оленьей шкуркой», неслась прямо по направлению к Форту. Огорчение из-за крушения всех его планов несколько уменьшилось, когда индеец признался себе в том, что Трепыхающаяся Птица, возможно, был прав. Это, вероятнее всего, заколдованная лошадь — существо, принадлежащее такому же загадочному существу.
Воин — дакота догнал остальных индейцев на обратном пути. Было очевидно, что Ветер В Волосах потерпел неудачу, и ни один из его товарищей не вдавался в подробности происшедшего.
Никто не проронил ни слова.
Они проделали длинный путь до лагеря в полной тишине.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
I
Ветер В Волосах и его люди, вернувшись в деревню, застали ее в трауре
Отряд, посланный так много времени назад против Ютов, наконец добрался до дома.
И нельзя сказать, что новости, которые принесли вернувшиеся воины, были хорошими.
Они украли только шесть лошадей, и этого количества было явно недостаточно для того, чтобы возместить их собственные потери. Индейцы вернулись с пустыми руками после такого долгого отсутствия.
С ними было четверо сильно раненых человека, из которых только один мог надеяться на то, что он выживет. Но настоящая трагедия заключалась в том, что шесть человек были убиты. Шесть сильных и ловких воинов. И что самое худшее — только четыре трупа были завернуты в погребальные одеяла.
