комнату отворилась. Он зашел внутрь разделся и лег рядом. Не знаю, его тактичность или мои молитвы в тот момент подействовали, но он не стал ко мне прикасаться. Даже не придвинул к себе и не поцеловал в затылок, как часто это делал. А я еще долго лежала и смотрела в стену. Мигнул телефон. Взяла с тумбочки айфон. Уставилась на экран. Неизвестный номер в ватсап всплывает одной строкой.
Почему, Бэлла? Почему ты ушла с ним…
Я читаю эти строки и тут же вижу, как они испаряются. Сообщения больше нет. Его удалил тот, кто отправил. А может, его и правда не было? Может, это все мое воображение выдает? Может, все вообще иллюзия? Все, что было между нами…
Почему, Бэлла? Почему ты ушла с ним…
Повторяю я вопрос самой себе уже от своего имени… Могла ведь не уходить… Он ведь не прогонял… Жила бы дальше молча его приложением. Радовалась бы его дозированному вниманию… Кто вообще сказал, что та жизнь Бэллы, которую он мне приготовил, которую он за меня выбрал, была хуже нынешней жизни Изы?
Снова ложусь в постель и снова смотрю в черную пустоту.
Не знаю, сколько времени проходит, но потом чувствую на своей талии теплую руку Роберта. Первый порыв – оттолкнуть, но я останавливаю себя. Устала. Устала обострять. Вообще, я не готова глобально ко всем этим острым эмоциям. Не готова к этим американским горкам.
Его поцелуй на моей голове. Нежный, заботливый. Такой, как раньше. От которого прежде всегда становилось спокойнее на душе. Но сейчас не становится.
– Прости, любимая, – шепчет тихо, – я идиот… Повел себя, как малолетний индюк… Просто… – делает паузу, глубоко вздыхает, – знаешь, мне тоже непросто… Все эти годы знать, что от одного упоминания его имени тебя трясет… Слишком сложно соперничать с прошлым, Иза… А оно не отпускает тебя, я ж не дурак, я вижу… Ты все время гуглишь его, читаешь о нем. Вздрагиваешь, стоит только произнести слово «Москва», вспомнить о нашем с тобой знакомстве. С тем, чьи минусы успели загладиться… С самого начала наш мир был словно бы прорисован на карте красными линиями, за которые нельзя переступать. Мы живем годами на минном поле…
Я поворачиваюсь к нему. Впервые Роберт говорит такие вещи. Впервые вижу его растерянность. Даже в темноте ночи она читается в блеске его глаз… А я отчаянно боюсь сейчас его слов, потому что сама себе не хочу признаваться в том, о чем он сейчас говорит… Я растеряна. Он знал, что я ищу информацию об Алане? А я ведь так старательно всегда чистила историю и кэш… И при этом всегда непроизвольно чувствовала себя жалкой преступницей, мелкой воришкой, заметающей следы. Жалкой… какой же я была жалкой…
– Нет никакого соперничества, Роб… Всё прошло… – говорю искренне. Я правда искренняя сейчас. Правда. Я верю в свои слова. Стараюсь верить…
– Точно? – спрашивает он вроде бы спокойнее, но складка между бровей не расправляется. – Скажешь мне честно, если нет? Я не ребенок, Иза. Бегать от него не буду. Хочу, чтобы ты знала, что мы здесь правда потому, что положение моего бизнеса критическое. Дело надо спасать, или мне и правда придется начинать жить за твой счет. А я так не смогу… Если судьба сама толкает нас по этому маршруту, надо пройти его достойно. А достойно – это значит честно по отношению друг к другу. Вот сейчас я с тобой честен. Да, я ревную. Да, его присутствие сегодня у нас было мне неприятно, напрягало. Но я сознательно пошел на эту встречу, чтобы показать, что я не прячусь от нависающих опасностей. И тебе показать, и ему, и самому себе…
Прикрываю устало глаза. Не хочу, чтобы это все было правдой. Хочу просто взять и проснуться. И чтобы снова Ницца, солнце и ароматный деревянный пол под ногами. Все, что происходит сейчас, слишком сложно и тяжело. Только в бульварных романах все эти встречи сквозь годы с первой любовью волнуют и будоражат. В реальной жизни все не так.
Физиология взяла своё. Я все-таки начала погружаться в сон и на задворках сознания поймала себя на том, что слишком строга к Роберту. Просто… Я не привыкла видеть его поведение импульсивным. Он всегда был таким спокойным, рассудительным, адекватным. Мы и правда должны пройти этот путь вдвоем, не уходить от ответов на вопросы, заданные самим себе. И речь прежде всего обо мне самой. Я должна заглянуть в себя и научиться смело смотреть перед собой. Прежде всего себе доказать, что всё, отпустило. Может, даже разочароваться. Да, именно разочароваться, чтобы потом снисходительно смеяться над тенями прошлого, столько лет заставляющими меня, подобно маленькой девочке в темноте детской комнаты, засыпать в страхе и трепете, что там, в углу, скрывается настоящий монстр.
Глава 11
Алан
Я облажался. Годы работы в серьезном бизнесе научили меня важному качеству – признавать свои ошибки. Не перед другими. Нет. Речь о себе. Секрет успеха в том, чтобы понять это самому. Один на один с собой. Уметь посмотреть в зеркало и сказать себе – я неправ.
А я был неправ. Я не должен был к ним лезть. Я не должен был ломать ее жизнь. Бэлла была состоявшейся молодой женщиной. Да, наверняка со своими тайными переживаниями и проблемами, как у всех, но и со своими радостями, надеждами, чаяниями… Зачем я вмешался? Эгоистично, хамски, нагло.
Мне нужно было поговорить с ней. Не потому что я еще на что-то надеялся. Извиниться за мой низкий шантаж. Сказать, что ей нечего бояться… Что ни в коем случае не буду ее заставлять или вынуждать на себя работать.
Но звонить не хотел. Это было бы неправильно. Некрасиво… Мой звонок лишний раз даст повод думать, что давлю на нее и чего-то хочу, а я… Я должен был засунуть свою «хотелку» куда подальше, как засунул в ночь после нашего искрометного ужина у них дома в первую попавшуюся шалаву. Животное. Кобель. Сволочь. Сколько раз я слышал эти слова в свой адрес от Милены, когда она палила мои измены. И все никак не могла взять в толк одно – не было никаких измен. Я никогда не был ей предан. Никогда не был предан нашей семье. Потому что никакой семьи не было…
Я сам не поверил в удачное стечение обстоятельств, когда выезжал с подземной парковки в Сити и вдруг заметил Ее
