Вошел слуга и, подойдя к Сабаху, прошептал ему что-то на ухо.
Сабах все выслушал и кивнул. Небольшая морщинка залегла у него на лбу, когда он услышал новости.
Слуга забрал поднос с тарелками, и Сабах остался сидеть со стаканом черного чая. Звук приближающихся шагов стих под аркой входа.
— Прошу вашей аудиенции, — объявил тот, кто все еще находился в тени.
— Я бы сказал, что она уже началась, — ответил Сабах. — Ведь вы уже здесь, звал я вас или нет.
— Не хотел беспокоить вас, — ответил мужчина. — Ждал, пока вы ужинали.
Сабах жестом предложил гостю сесть.
— Подойди и сядь рядом со мной, Мустафа. Мы старые друзья еще со времен первой войны с Израилем. Оружие, которое ты достал, не помогло нам победить, но позволило мне укрепить положение Халифа и его семьи. А их успех принес удачу и мне.
Мустафа подошел и сел напротив Сабаха, который заметил, что гость чем-то встревожен. Мустафа, как и все смелые люди, обычно держался высокомерно и вел себя решительно. Сабах задался вопросом: что могло взволновать его гостя?
— Удача. Я пришел поговорить именно о ней, — согласился Мустафа. — О твоей удаче, о моей. И о тех, кто забрал себе ее львиную долю.
Сабах сделал глоток чая и поставил стакан на стол. На маленькой тарелочке рядом с ним были свежесрезанные листья кат — растения со стимулирующими свойствами. Нечто вроде мягкого наркотика. Сабах взял один из листиков, сложил его, положил в рот, а потом начал не спеша жевать, высасывая сок.
— Львы всегда получают наибольшую долю, на то они и львы, — сказал Сабах. — Никто не может бросить им вызов.
— Но что, если лев слаб и высокомерен? — поинтересовался Мустафа. — Или он ослеплен собственной гордостью? Тогда другой может подняться и занять его место.
— Ладно тебе, хватит объясняться метафорами, — заметил Сабах. — Ты говоришь про Джинна и его проект. Ты считаешь, что он нас подведет?
Мустафа заколебался, заламывая руки, словно по-прежнему пребывал в большом смятении. Сабах пододвинул ему тарелку с листьями.
— Возьми. Это развяжет тебе язык.
Мустафа оторвал один из листьев и стал мять его между пальцев точно так же, как Сабах. Потом положил его в рот.
— Что из того, что делает Джинн, кажется тебе неправильным? — спросил Сабах.
— Три года обещаний, — вздохнул Мустафа. — Но ни одной капли дождя…
— Подобные перемены требуют времени. И все заранее говорили об этом.
— Но у нас больше нет времени, — сказал Мустафа. — Йемен умирает. Людей под дулами пистолетов выгоняют из городов, потому что на всех не хватает воды.
Сабах сплюнул зеленую слюну и остатки листа в небольшую миску. Он глотнул чая, чтобы освежить рот. Мустафа был прав. Судя по всему, в следующем году в столице будет так мало воды, что никакое нормирование не спасет город. Вынужденная миграция — единственный вариант. Людей выгоняли из городов в другие регионы, но и те были не в лучшем состоянии.
— За последнюю неделю здесь трижды шли дожди, — заметил Сабах. — Дожди, которых обычно тут никогда не бывало. Даже сейчас облака задерживаются из-за гор к северу. Изменения происходят. Джинн выполнит свои обещания.
— Возможно, — согласился Мустафа. — Но что ему мешает их нарушить?
По блеску в глазах Мустафы Сабах понял, что только сейчас он подошел к подлинной причине своего визита.
— Честь, — ответил Сабах.
— У Джинна нет чести, — возразил Мустафа. — Если не веришь, взгляни на себя. Хорошо известно, что ты, Сабах, — основа успеха Джинна. Богатства и власть пришли к нему благодаря твоей мудрости. Счастье его семьи основано на твоих усилиях, твоем труде и твоей преданности. Миллионы Джинна, его дворцы, жены… И что он дал тебе? — Мустафа огляделся. — У тебя хороший дом, несколько слуг. Ты неплохо питаешься. И это за всю жизнь преданной службы? Это крошки с его стола. Ты, без сомнения, заслуживаешь большего. Ты должен быть, по меньшей мере, князем.
— Я — преданный слуга, — ответил Сабах.
— Даже слуги должны получать должное вознаграждение, — возразил Мустафа. — А в древности и придворный раб мог стать доверенным советником.
Сабах слышал достаточно.
— Ты, Мустафа, не думаешь, что слишком много болтаешь?
— Нет, — взволнованно ответил его гость. — Все просто. Я знаю правду. Джинн просто использует тебя, как он использует и нас. Он берет много, а дает только то, что пожелает. Мы все у него на побегушках. Если он прекратит претворять в жизнь свой проект, мы погибнем. Если он попросит больше, нам придется отдать ему все, так как у нас не будет выбора.
— Так тебя беспокоят только деньги?
— Нет, — покачал головой Мустафа. — Власть. Джинн скоро окажется вне пределов нашей досягаемости. На него нельзя будет давить, с ним будет невозможно даже торговаться. Он создал магию, словно джинны древних легенд. Но если он владеет ею один, во всех нас нет надобности. Ведь недаром все древние джинны были прокляты. Они были магами, которым простые люди не могли доверять. Если их не сдерживать, они превратятся в богов. Это — истинная цель джиннов.
Сабах слушал своего старого друга, думая, насколько далеко тот зайдет. Сейчас Мустафа был в шаге от того, чтобы призвать его к предательству, и совершенно ясно, что пришел он именно за этим. И, если чутье не обманывало Сабаха, гость говорил не только от своего имени.
— Поэтому инвесторы собрались на совет, — догадался Сабах. — Скажи мне, у кого хватило смелости собрать их?
— Не важно, — отмахнулся Мустафа.
— Для меня это важно.
— Важна только твоя позиция, — настаивал Мустафа. — Хочу спросить, почему ты здесь, в Адене, а не с Джинном в пещерах, в пустыне?
— Потому что сейчас он во мне не нуждается.
— И это происходит все чаще и чаще, верно? — продолжал Мустафа. — Но что ты, верный слуга, станешь делать, когда Джинн перестанет нуждаться в тебе совсем?
Сабах опешил, потому что не мог найти в рассуждениях гостя изъянов.
Мустафа продолжал с нажимом:
— Когда он был молод, ты контролировал его силой. Когда он вырос, ты контролировал его мудростью. Но что осталось у тебя теперь? Ты отдал ему все, Сабах! Теперь настал твой черед. Ты должен забрать то, что заслужил.
— Дворцовый переворот — не так ли? Этого ты желаешь?
— Ты построил эту империю, — прошептал Мустафа. — Ты много больше, чем он. Ты должен обладать своими ключами, а не стоять за стенами, словно человек второго сорта, как всегда было раньше.
Слова Мустафы задели струны глубоко в душе Сабаха. Он не принадлежал клану Халифа. Не важно, насколько верным, трудолюбивым или беспощадным он будет, он никогда не станет больше чем верным помощником.
В самом деле, когда сыновья и дочери Джинна вырастут, то, что осталось от партнерства, исчезнет. Клан и семья всегда на первом месте. Сабах будет отодвинут в сторону, и его собственные отпрыски не смогут пожать того, что он посеял.
В каком-то смысле это уже началось. Последние год или два Джинн все меньше времени проводил в обществе Сабаха. Привычки его изменились. Казалось, он устал слушать советы Сабаха.
Но сам по себе это не повод для предательства. Сабах потянулся за катом и, скрутив еще один лист, сунул его в рот. Нужно было многое обдумать, прежде чем принять такое решение. Пока он жевал, растительный стимулятор вливал энергию в его тело.
Он знал, что Мустафа не передумает, особенно после того, как озвучил свой план. Если Сабах не согласится, то у него будут неприятности прямо здесь и сейчас. Возможно, люди Мустафы ждут неподалеку. А может, он считал, что и сам сможет прикончить Сабаха.
Однако Сабах не собирался давать ему такого шанса.
— У тебя есть план действий?
Мустафа кивнул.
— Мы должны посмотреть Рой в действии, пусть даже в небольшом масштабе.
— Под «мы» ты имеешь в виду и других?
— Я буду свидетелем вместе с Алхрамом из Саудовской Аравии. Джинн доверяет нам больше других. О результатах мы сообщим остальным.
— Допустим. А какова в этом моя роль?
— Джинн должен предоставить нам для инспекции диспетчерский зал и производственные помещения. Он должен дать нам доступ к программам и кодам.
Сабах понимал, чего они хотят. Он погладил бороду.
— А что будет, когда вы получите их?
— Я дам тебе знак, — заверил Мустафа. — И тогда ты убьешь Джинна и станешь полноправным партнером и главой консорциума «Оазис».
ГЛАВА 15
Курт Остин направился в высокотехнологичный офис Марчетти на вершине одного из двух завершенных зданий Aqua-Terra. За двадцать четыре часа, минувших с тех пор, как он и Джо остановили гидросамолет, не дав улизнуть Мэтсону и Отеро, успело произойти многое.
В Вашингтоне Дик Питт и высшее руководство НУПИ лихорадочно изучали оперативную информацию о Джинне аль-Халифе.
