– Он тебе рассказывал?
– Да.
Марион украдкой снова посмотрела на великана с седеющими висками, который теперь разговаривал с другим членом клана. Она поежилась и закрыла глаза.
– Мне правда жаль.
Ну что еще она могла сказать? Что вообще тут скажешь? Она знала, что все случилось утром 13 февраля 1692 года. Много раз ей удавалось подслушать обрывки разговоров солдат, которым довелось побывать в Гленлайоне, и даже тех, кто участвовал в том массовом убийстве. Она знала все подробности, кровавые и ужасающие. Некоторые солдаты искренне сожалели о содеянном. Они рассказывали свои истории, рыдая, терзаясь чувством вины и заливая ее drams виски. Другие, наоборот, упивались описанием того, как насиловали этих «потаскушек Макдональд», сначала размозжив головы их мужьям. Среди последних было особенно много уроженцев Шотландской низменности, которые никогда не имели дел с Макдональдами из Гленко, но, как все обитатели Лоуленда, ненавидели всех горцев. И эти недоумки рассказывали о своих подвигах, не думая о том, что их слушатели ведь тоже горцы, как и «эти треклятые Макдональды»! При одном воспоминании об этом Марион испытала глубочайшее отвращение.
– Ты сожалеешь, что приходится отдуваться за своего предка, или потому, что в тот день мужчины с оружием хладнокровно убивали невинных?
Ответом ему стал сердитый взгляд.
– А такими ли уж невинными они были? Вы уводили наши стада и грабили наши дома, не оставляя семьям ничего, что помогло бы им пережить зиму! Из-за вас приходилось побираться! Дети болели и умирали, потому что им нечего было есть. А вы и до сих пор занимаетесь этими гадостями!
– Мы берем только скотину, – поправил Дункан, избегая смотреть девушке в глаза. – Да, мы воруем скотину, но разве у нас есть выбор? Это в обычае у горцев, и тебе это прекрасно известно. И потом, Кэмпбеллы хорошо знают наши горы и частенько уводят наших коров! Так чем же вы отличаетесь от нас?
– Мы только забираем назад то, что было у нас украдено!
Дункан насмешливо фыркнул.
– Я прощаю твою наивность, женщина!
Она нахмурилась и одарила его суровым взглядом. Но Дункан решил не отступать:
– И потом, разве мы пролили хоть каплю вашей крови?
Марион передернуло от отвращения, и она отвернулась. Хью-то погиб! Его кровь, бесспорно, не обагрила клинок какого-нибудь Макдональда, но его смерть, случайная или нет, была на их совести. Смерть Хью ужасно огорчила Марион, потому что только он один в семье ее понимал. Ей в то время было всего восемь… Оказавшись словно в тисках меж двух братьев, которые бесконечно тиранили ее, она очень рано научилась защищаться языком, раз уж не могла воспользоваться кулаками.
Отец всеми возможными способами пытался вернуть утраченное достояние, а потому очень редко бывал дома. Поэтому именно Хью приходил двоюродной сестренке на помощь, когда у нее с братьями, Джоном и Дэвидом, дело доходило до драки.
Джон Кэмпбелл рос мальчиком молчаливым и неулыбчивым. Ему нравилось манипулировать своим окружением и контролировать происходящее вокруг. Марион же уродилась бунтаркой и не желала ему подчиняться. Они были разными, как вода и пламя. Однако Джон был первенцем, а значит ipso facto[26] ему в ближайшем будущем предстояло стать седьмым лэрдом Гленлайона. Дэвиду тогда было тринадцать, и по натуре он был, скорее, беззаботным и веселым. Пока рядом не было Джона, Марион с младшим братом неплохо ладили. Но стоило ему появиться, как Дэвид подпадал под влияние старшего брата, и они объединялись против нее. Особенно они радовались, когда им удавалось так разозлить Марион, что она хватала и разбивала первую вещицу, попавшуюся под руку. А после эти два лоботряса, ухмыляясь, исподтишка наблюдали, как ее наказывают за эту провинность.
Вдруг Дункан вскочил на ноги. Марион обернулась в сторону, куда смотрел он, – к ним направлялся Аласдар. Она тоже поспешила встать и заметила быстрый взгляд юноши, скользнувший по ее длинным ногам, обтянутым помятыми фланелевыми штанами. Покраснев от стыда, она поспешно завернулась в плед. Аласдар остановился перед ними и на секунду задержал свой взгляд на девушке.
– Вы свободны. Генерал Гордон почтил вас своим доверием. Прошу, не разочаруйте его, мисс Кэмпбелл!
В его тоне явственно слышалась угроза. Потом он посмотрел на Дункана.
– Поедешь с ней! Не можем же мы отправить женщину в Гленлайон одну! Мисс Кэмпбелл решила бы, что у мужчин из Гленко отвратительные манеры!
– Я смогу и сама за себя постоять, – возразила девушка, сверкнув глазами.
Военачальник горцев посмотрел на нее насмешливо и так же насмешливо хохотнул.
– В этом я не сомневаюсь! Потому-то вы и оказались сегодня утром в нашем лагере, верно?
Марион хотела было ответить колкостью на колкость, но сдержалась. Она свободна! А ей сейчас не до споров! И все же она наградила Аласдара сердитым взглядом.
– Как только она окажется в надежном месте, возвращайся немедленно, Дункан! Мы идем к Глазго, а оттуда – по дороге в Драммонд-Касл. Здесь нам делать нечего.
Ошеломленный известием Дункан кивнул и посмотрел на нахмуренное лицо златовласки. Было ясно, что ей совсем не улыбалось иметь в провожатых Макдональда. Что до Дункана, то, хотя поручение Аласдара его расстроило, при мысли о предстоящем путешествии он испытал и смутное удовольствие.
* * *
Лиам взял Дункана за руку, когда тот подошел к своей лошади. Марион уже вскочила в седло и ждала, подставив обрамленное огненно-рыжими волосами лицо теплому ветерку с озера Лох-Файн, в нескольких метрах от них.
– Будь осторожен, сын! Я видел, как ты на нее смотришь! Элспет… Разве ты не поклялся ей в верности перед отъездом?
Юноша ненадолго закрыл глаза, а потом посмотрел в ту же сторону, куда был направлен взгляд его отца.
– Господи, я знаю! Отец… Даже не думайте об этом! Это немыслимо! Это же дочка Гленлайона!
Лиам отпустил его руку и отступил на шаг. Потом снова оглянулся на стройную девичью фигурку, закутанную в их плед, который развевался на ветру.
– Это – еще одна причина, – сказал он, поворачиваясь и глядя на сына. – Женщина Кэмпбелл – это…
– Что вы хотите этим сказать? – спросил Дункан, хмурясь и глядя на отца с недоумением. – Неужели вы думаете, что я настолько глуп, чтобы рисковать жизнью ради… ради интрижки? Не говоря уже о том, что она вряд ли согласилась бы… ну, даже если… И потом, я никогда не брал женщину силой, отец!
– Я знаю! – воскликнул Лиам и положил сыну руку на плечо. – Ты не из тех, кто может такое сделать. Но я говорю не о мести. Здесь совсем другое… Это может заставить страдать твое сердце.
Юноша посмотрел на него так, словно не верил своим ушам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
