Воитель бросается на Селению, стремясь нанести ей смертельный удар, но принцесса с присущим ей изяществом отражает нападение. Мракос в полной растерянности, он наращивает скорость ударов, использует все известные ему приемы, в том числе и самые секретные ― но ничего не получается. С поистине оскорбительной легкостью могучий меч отражает все его нападки. Мракос бьет исподтишка, проделывает замысловатые комбинации, обрушивает на принцессу град смертельных ударов и даже прибегает к запрещенному приему ― нажав на кнопку, извлекает на свет второй клинок.
Вращая двойным мечом в воздухе, он снова идет в наступление. Он вертит два клинка так быстро, что меч его становится похож на пропеллер от вертолета. Селения улыбается, полагаясь на волю могучего меча. Клинки сталкиваются с такой скоростью, что посчитать количество ударов, которыми они обменялись, не представляется никакой возможности. Весь вид Селении говорит о том, что поединок ее забавляет, и этим принцесса еще больше озлобляет Мракоса, который уже начал уставать. Заметив, что противник утомился, Селения решает поскорей положить конец бессмысленному сражению и в одну секунду разрубает оба клинка Мракоса, а потом шинкует их, как капусту.
Ошарашенный злодей падает на колени, Артур выходит из укрытия и подходит к Селении.
― Надеюсь, теперь ты проявишь некоторое благоразумие, иначе я рассержусь! ― нарочито грозно произносит Артур, обращаясь к Мракосу.
Разгром полный. У Мракоса больше нет сил сражаться, и он с гнусавым хныканьем принимается уговаривать принцессу:
― Простите, принцесса Селения! Не надо на меня обижаться! Меня плохо воспитывали! Учили только бить, грабить и убивать, а в сущности, я совсем неплохой парень!
Таких слов вполне хватило, чтобы разжалобить принцессу, и она, не обращая внимания на острые железки, торчащие из прически Мракоса, гладит несчастного по голове.
― Я знаю, Мракос, ты не виноват, ― говорит она с улыбкой. ― Я даже убеждена, что, когда ты был маленьким, ты был вполне милым мальчиком.
― Да, очень милым! ― хнычет злодей, обнимая ноги принцессы. ― Я всегда был милым, пока отец не научил меня всяким безобразиям!
С этими словами Мракос с силой дергает принцессу за ноги и тянет на себя. Потеряв от неожиданности равновесие, Селения падает, выронив волшебный меч, а коварный Мракос тотчас его подхватывает.
― О нет! ― в ужасе восклицает принцесса, осознав свою ошибку.
Мракос усмехается, словно гиена.
― Ты смелая, Селения, но, для того чтобы стать настоящим воином, тебе не хватает коварства! Война ― это удел мужчин! ― горделиво заявляет он.
― А глупость ― удел злодеев! ― отвечает за принцессу Артур, надеясь этой репликой задеть гордость Мракоса и отвлечь его внимание от принцессы.
Его план срабатывает на сто процентов: разгневанный Мракос оборачивается к нему:
― Ты дорого заплатишь мне за это оскорбление! Если в тебе есть хоть капля храбрости, ты вступишь со мной в бой! А потом я повешу твой скальп у себя в гостиной!
― Вот с этим я, пожалуй, не соглашусь! ― задорно отвечает Артур, направляя раскачивающуюся перед ним люстру прямо в физиономию Мракоса.
И хотя удар был меткий, люстра доставила злодею столько же неприятностей, сколько сухой осенний листок, нечаянно севший ему на щеку.
― Готовься умереть героем! ― изображая праведный гнев, восклицает Мракос.
― Да, хорошо тебе говорить, когда у тебя в руках могучий меч! ― обиженно отвечает Артур.
Воин смотрит на меч и соглашается с мальчиком.
― Ты прав! И я сейчас им воспользуюсь!
И Мракос бросается на Артура, словно носорог на стрекозу.
Поединок становится еще более яростным, так как могучий меч крушит все вокруг с еще большей силой. Теперь Мракос добрался до стен вагона, и их обломки с грохотом падают на пол. Уворачиваясь от ударов, Артур добегает до узенькой лестницы, ведущей на крышу. Мракос устремляется за ним, однако люк, выходящий на крышу, оказывается для него слишком узок. Но это не останавливает злодея! Удар мечом ― и Мракос расширяет дыру с такой же легкостью, с какой ложка проворачивает дырку в горке картофельного пюре. Злодей выскакивает на крышу, и поединок продолжается.
Артур начинает задыхаться, просто чудо, что ему еще удается уворачиваться от меча Мракоса. Движения его становятся все более медленными, силы мальчика на исходе.
Мракос видит, что противник его слабеет, и удваивает число наносимых ударов. Артур поскальзывается, падает и лежит, распластавшись, словно лягушка, на крыше. Теперь он полностью во власти жуткого монстра.
― Ты хорошо сражался, крошка! Я повешу твое чучело прямо над камином! ― торжественным тоном произносит Мракос, уверенный, что противник польщен той честью, которую он намерен ему оказать.
Артур не отвечает. Ему нечего сказать. Он может лишь констатировать свое бессилие. Свое поражение. Напрасно он решил изображать из себя героя. Он всего лишь маленький десятилетний мальчик, который решил поиграть в опасную игру и проиграл. И он с обреченностью смотрит, как Мракос заносит над его головой могучий меч. Он знает, что противник его не ведает жалости. Внезапно в глазах мальчика загорается искорка надежды. Не ведать жалости ― это такая же дурная черта, как эгоизм, злоба или мстительность. У Мракоса есть все эти недостатки, а могучий меч их не переносит. Следовательно, надо дать понять мечу, что его теперешний владелец обладает массой недостатков!
― О, пощадите, сударь! ― принимается хныкать Артур, желая тем самым подтолкнуть воина совершить еще какую-нибудь оплошность.
― Никогда! ― злобно отвечает Мракос, тем самым попадая в устроенную для него западню.
Он взмахивает клинком, но тот неожиданно меняет цвет и становится таким же тяжелым, как Эйфелева башня. Мракос опрокидывается на спину, а меч с силой втыкается в крышу вагона. Ошеломленный таким поворотом событий, Мракос вертит головой, пытаясь понять, что произошло. Но понять он ничего не успевает, потому что именно в это время поезд проезжает под дверью кабинета Арчибальда, и выпрямившийся во весь рост Мракос получает дверью прямо по физиономии. Удар так силен, что воитель впечатывается в дверь, словно муха в кремовый торт. Поезд въезжает в кабинет, а обмякнувший Мракос медленно соскальзывает на пол и, растянувшись, остается лежать без движения.
ГЛАВА 10
К Арману постепенно возвращается сознание. Озираясь вокруг, он видит, что жена его, несмотря на очевидно неурочный для сна час, преспокойно похрапывает на диване. А еще он никак не может понять, почему в гостиной такой жуткий кавардак.
― Что случилось? ― потирая затылок, спрашивает он Арчибальда.
― У нас посетитель, ― отвечает почтенный старичок, указывая пальцем на Урдалака.
Заметив Ужасного У, Арман вновь готов хлопнуться в обморок. Ноги у него подгибаются, глаза закатываются, но в ту самую минуту, когда туловище его наклоняется, Арчибальд хватает кусок торта и запускает его прямо в физиономию Армана. Как известно, кремовый торт ― лучшее средство от неуместных обмороков.
― Хватит, Арман! Приди в себя! Хлопнуться в обморок ты всегда успеешь! ― командным тоном произносит Арчибальд.
Арман подскакивает и, несмотря на залепленную кремом физиономию, вытягивается по стойке «смирно».
― А где мой зефирррр?! ― раздается громоподобный голос Урдалака, которого память еще никогда не подводила.
― Ой!.. фычас, фычас! ― с набитым ртом отвечает Арман и, глотая на ходу попавший в рот крем, трусит в кухню.
Обеспокоенная Маргарита берет мужа за руку и вопросительно смотрит на него. К сожалению, Арчибальд и сам не знает, как положить конец этому кошмару. Внезапно в голову к нему приходит идея.
― Послушай, Урдалак, я догадался, зачем ты явился! Оставь мою семью в покое, и ты получишь, что хочешь!
Урдалак улыбается: приятно иметь дело с людьми, которые не глупее тебя.
― Даю слово! ― с улыбкой произносит он, кладя рукоклешню на то место, где у людей находится сердце.
Но ведь всем известно, что сердца у Урдалака нет.
― Слово? Да ты никогда не держал своего слова! ― возмущенно произносит дедушка.
― Неправда! Помнишь, когда в Некрополисе я посадил тебя в темницу, я пообещал, что не убью тебя до тех пор, пока ты будешь обучать меня чему-нибудь новому. И я сдержал свое слово, разве нет?
Возразить Арчибальду нечего, ибо в этом случае Урдалак сказал чистую правду.
― Вот и сегодня я обещаю тебе, что немедленно покину твой дом, как только ты дашь мне то, что я ищу! Или по крайней мере... то, что от него осталось!
― А моя семья?
Урдалак колеблется ― он не любит оставлять свидетелей.
― Ну хорошо! ― нехотя соглашается он. ― Я ― великий правитель, а потому могу позволить себе быть великодушным. Я сохраню жизнь тебе и твоей семье! ― с явным неудовольствием произносит он.
