Вампира отпугивал огонь, но манил человек…
Впервые Бенедикт встретил его на окраине небольшого румынского городка: бродячий фокусник показывал свое искусство собравшимся вокруг него зрителям, и когда в его руке, словно по волшебству, расцвело пламя, какая-то старуха испуганно завизжала: «Колдун!». Юноша бежал от разъяренных преследователей, укрывшись в ближайшем леске.
За время странствий Бенедикт видел немало подобных «чародеев». Его притягивали эти удивительные люди, показывающие то, чего не существовало. Его восхищала их способность перевоплощаться на сцене и вводить в заблуждение публику. Порой вампир и сам мечтал перевоплотиться в кого-то иного, отбросив хоть на миг ненавистную сущность. Мечтал каждую ночь…
С тех пор Бенедикт словно тень шел за «колдуном» из города в город, из деревни в деревню, крался следом дремучими лесными тропами. Вампира завораживало, как человек повелевал огнем. На представлениях толпа не сводила глаз с искусного юноши. Бенедикт и сам желал бы иметь такую власть. Скитаясь по миру, вампир не упускал случая научиться чему-то новому и интересному и теперь надеялся выведать секреты чародея.
Замерев среди деревьев, почти не дыша, вампир наблюдал за смертным. Чего бы он ни отдал за то, чтобы найти родственную душу, — того, кто его не прогнал бы, обнаружив, какой магией он, Бенедикт, владеет. Но всех его братьев давным-давно разбросало по миру, и бродили они неизвестно где, преследуемые вечной жаждой. Они соберутся вместе, лишь если их призовет повелитель, основатель кровавого рода.
Искры костра взлетали ввысь и гасли в темноте. Внезапно юноша вздрогнул, будто почувствовав чье-то присутствие, и метнул быстрый взгляд через плечо. Бенедикт вышел из тени. Кошка спрыгнула с колен чародея, изогнула спину дугой и злобно зашипела, оскалив зубы. Одну руку молодой человек сунул в карман, а другой, успокаивая, погладил встревоженное животное. Он выжидающе смотрел на вампира.
— Добрый вечер! — промолвил Бенедикт на родном языке. Именно эти слова первыми приходили на ум, хотя за годы скитаний он выучил множество других языков. — Прошу меня простить за неожиданное вторжение. Я просто заметил огонь. Я не причиню вам вреда.
Вампир подошел ближе к костру. Юноша был достаточно учтив и не отказал в гостеприимстве, однако прищурился и окинул незваного гостя оценивающим взглядом: простой камзол с жилетом и шейным платком и отсутствие парика свидетельствовали о скромном доходе и полнейшем равнодушии хозяина к капризам современной моды.
— Вы местный, из деревни? — настороженно спросил юноша. Судя по выговору, он был человеком образованным.
— Нет-нет, я не деревенский.
Наконец вампир подчинил юношу своей воле, умерил его тревогу; пульс жертвы застучал размеренно и спокойно. Он жестом пригласил Бенедикта сесть напротив. Кошка тем временем не сводила с вампира мерцающих зеленых глаз и намеревалась в любой миг прыгнуть на чужака.
— Бенедикт, уроженец Валахии, — поклонился вампир. Каждый удар смертного сердца наполнял его тело восхитительной, оживляющей энергией.
— А я Сорин, сын Иона. Только вот еды, к сожалению, не предложу — у меня нет ни крошки.
Улыбнувшись, Бенедикт сел на камень и плотнее запахнул плащ. От свежевыпитой крови на его щеках играл румянец. Он мог еще долго обходиться без новой порции, но сейчас его мучила иная жажда, необъяснимая, безымянная…
Кошка, видимо, чуяла неладное. Она встала на задние лапы и угрожающе взмахнула передними, выпустив когти. Сорин погладил животное.
— Нынешней ночью она сама не своя.
Бенедикт и раньше видел дрессированную кошку на выступлениях: она так же, пританцовывая, ходила на задних лапах. Вампир был поражен занимательным зрелищем.
— Удивительное создание!
— Ваша правда. Еще какое удивительное! — подтвердил Сорин и спрятал животное в плетеную корзину с крышкой. Затем он пошарил в другой корзинке, извлек оттуда кусок ткани, длинный музыкальный инструмент, похожий на свирель, и…
Ослепительно сверкнуло распятие. Вампир отпрянул, вскинув руку, словно для защиты.
«О Всевышний, прости, прости меня! Прости, что утратил я человеческую сущность! — думал он, не в силах ни отвести глаз, ни пошевелиться, цепенея от безнадежного отчаяния. — Я ничтожество, полнейшее ничтожество…»
Наконец Сорин убрал серебряный крест и тем прекратил страдания Бенедикта. Дышать стало легче. Молодой человек обернулся к костру. Из корзины он достал бутыль вина и теперь протягивал ее гостю, но вампир не принял угощение. Юноша не настаивал и сам сделал большой глоток. От былой настороженности не осталось и следа. Бенедикт не заводил речи ни о колдовстве, ни о происках сатаны и, безусловно, ничем не напоминал его суеверных преследователей.
— Я кое-что слышал о похождениях бродячего кудесника с котом. Его изгнали из окрестных селений, — произнес вампир, стараясь не смотреть на горло собеседника. — Должен сказать, меня это весьма позабавило.
— Вот как? — Ободренный понимающей улыбкой Бенедикта, Сорин расслабился. Он рассеянно смотрел на костер, небрежно покачивая бутылью. — Видимо, слава меня обгоняет.
— Полагаю, вы не отмените представления в других деревнях из-за кучки жалких невежд?
— Верно полагаете. Надо же мне зарабатывать на хлеб, а другого я не умею. Хотя… — Он безнадежно махнул рукой. — Пожалуй, самое время перебираться в другие края.
— Позвольте спросить, почему вы избрали столь… необычное занятие?
Мысленно Бенедикт приказал Сорину рассказать обо всем без утайки. Как обычно, его приказ подействовал.
— В поместье, где прошло мое детство, работал старик. Он знал множество занятных трюков, но о своих талантах никому не рассказывал. Однажды я гулял рядом с его домом. Я заметил, что он показывает своему внуку нечто увлекательное. Как же, думаю, он такое делает? Вот бы научиться! К своему стыду, должен признаться… Одним словом, я пригрозил рассказать о его фокусах всей деревне, если он не возьмется меня обучить. Конечно, на самом деле я бы не стал… — Сорин тряхнул головой, и прядь волос упала ему на лоб. — Он все-таки мне показал, как делать трюк с пламенем. И дальше, скажем так, поддерживал мои… опыты.
Бенедикт вопросительно на него взглянул. Сорин глотнул еще вина, на его шее маняще пульсировала вена. Вампир отметил широкие плечи жертвы, сильные руки; под плащом угадывались очертания пистоля. «Пожалуй, все его оружие. Маловато для обороны», — подумал про себя Бенедикт, а вслух спросил:
— Неужели? Какие опыты?
Захмелевший, покоренный волей вампира, юноша подался вперед и прошептал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
