я устало откинулась на подушку и закрыла глаза. Меня снова унесло в сон. Я надеялась увидеть Киро, но он не пришел.
В следующий раз я открыла глаза уже с большим энтузиазмом. Сил явно прибавилось. Осторожно сев в кровати, я подвигала руками и ногами, но не почувствовала ни капли боли. Что ж, это хорошо. Я ступила босыми ногами на пол и прошлась на кухню, но не дойдя до двери, услышала голоса дедушки и Паолины. Они что-то оживленно обсуждали.
— Тито, я должна была ее отблагодарить, она меня спасла!
— Что ты такое говоришь, Паолина? Каким образом она тебя могла спасти, если сама себе не смогла помочь? Мы ее чуть было не потеряли.
— Я тебе точно говорю, после моей просьбы Амедеа что-то сделала, и Руфин даже смотреть в мою сторону перестал. Я была уверена, что он просто так не откажется, почуяв легкую добычу.
— Ох, Паолина, я даже не знаю… Но мне кажется, Амедеа очень рассердится, когда узнает, что ты сделала, — сказал дедушка и тяжело вздохнул.
А вот это уже интересно. Что же такого сделала Паолина, пока я спала? Кстати, сколько уже прошло времени с тех пор, как мы говорили о Руфине?
Я зашла на кухню, и они резко замолчали.
Первым опомнился дедушка:
— О боги, Амедеа, ты пришла в себя, мы все так переживали! — Дед, причитая, подскочил ко мне и сжал в объятиях. — Как ты себя чувствуешь?
Я радостно обняла его в ответ и, не сдерживая слез, прошептала:
— Все хорошо, только очень испугалась!
— Бедное дитя! Конечно, любой бы испугался оказаться неизвестно где и неизвестно зачем, — грустно изрек дед, усаживая меня на соседний табурет и присаживаясь рядом.
— Я не за себя испугалась, а за тебя. Было страшно оставлять тебя одного. — Я вытерла слезы и нарочито бодро сказала: — Так что вы тут обсуждаете?
Я стрельнула глазами на Паолину, а та быстро затараторила:
— Вот и хорошо, что ты уже встала, значит, я пойду домой. Дел накопилось немерено. — Женщина поднялась и не прощаясь выскользнула за дверь.
Я в недоумении посмотрела на деда:
— Не поняла, а куда она так быстро убежала? Вы что-то от меня скрываете?
Тот пожал плечами и опустил глаза.
— Дед, признавайся, в чем дело? — нахмурились я, не сводя с него пытливого взгляда.
Мужчина вздохнул и снова начал причитать:
— Вот уж эта Паолина, натворила делов, а мне расхлебывать. — Он помолчал, собираясь с мыслями, а потом выпалил: — Паолина рассказала Джорджу, что с тобой сделали и кто! А главное почему!
Дед замолчал и неуверенно посмотрел на меня, в ожидании реакции. А я вдруг растерялась.
— А почему именно Джорджу?
— Ну, детка, когда ты пропала, он голосил сильнее всех в деревне, и поклялся, что прибьет любого, кто тебя тронет. Мы ж не знали, что это Калвина. — Дед нахмурился и уже тише добавил: — Думаю, после его заявления она бы точно тебя не выпустила. Ты бы погибла неизвестно где, и я никогда не узнал бы, что на самом деле случилось, если бы не… — Он осекся и потер переносицу, сдерживая слезы.
Я подошла и обняла его.
— Если бы не что?
Важность этого вопроса горела в душе красным пламенем. Мне было жизненно необходимо знать, приложил ли фавн к моему спасению руку и как у него это вышло.
— Ох, Амедеа, засиделись мы что-то. Пойдем прогуляемся. Тебе это нужно сейчас как никогда.
Я вздохнула, понимая, что ничего от него не добьюсь и, умывшись, надела шляпку.
Мы вышли на улицу и направились в сторону леса. Но вдруг позади я услышала крики.
— Позор! Прочь из деревни!
Я оглянулась, но дед упрямо тянул меня подальше от процессии, что шла выше по улице.
— Вот незадача, вышли как-то не вовремя, — бубнил себе под нос дед, крепко вцепившись мне в локоть.
— Дедушка, остановись! Я уже поняла, что это. Значит, выгоняют семью Калвины? Мне необходимо посмотреть ей в глаза, пожалуйста! — Я упрямо взглянула на деда, и тот в сомнении уставился на меня в ответ. Но потом увидел что-то в моих глазах, из-за чего разрешил мне посмотреть на это нелицеприятное действо.
Мы отошли на обочину. Прислонившись к старой яблоне, я видела, как впереди поднимается пыль дороги под ногами односельчан. Как они могуществом толпы гонят прочь провинившихся. И тут я могу сказать, что жалости у меня к Калвине не было. Это очень мягкое наказание; обычно бывает хуже. Видно, потому, что семья была на хорошем счету. Сейчас же они смогут спокойно обжиться в другом месте, останутся живы и здоровы. Чего не скажешь обо мне: еще немного — и я бы не стояла здесь. И никто не узнал бы, куда я пропала и кто в этом виноват. Мысли опять вернули меня к Киро. Он помог, как и обещал. Но почему же он не появляется в снах?
Пока я размышляла, гудящая толпа дошла до нас. Я видела, как в спину Калвине летят помидоры и грязные слова. Но в моей душе это не находило отклика ликования или злорадства. Я чувствовала лишь пустоту и спокойствие. Калвина поравнялась с нами и бросила на меня полный ненависти взгляд. Мне показалось, что она готова была проклясть меня. Она уже открыла рот и начала что-то шептать, но тут девушку толкнули в спину. Ей пришлось оторвать от меня прожигающий взгляд и пойти дальше.
Возле нее шли мужчина и женщина. Распрямив спины, они молча следовали за дочерью и не подавали вида, что чем-то опечалены. Судя по всему, им ни капли не стыдно за дочь; они больше опечалены не ее действиями, а тем, что она попалась. Стало противно. Я сказала деду, что хочу пройтись, и быстрым шагом пошла обратно в деревню, погружаясь в размышления.
Внезапно позади я услышала ржание лошади и цокот копыт. Ко мне приближался Джордж на красивом черном коне. Я восхищенно осмотрела лошадь, которая остановилась в паре метров от меня, и вопросительно подняла глаза на наездника.
— Амедеа, — начал он, — мне очень жаль, что с тобой такое произошло. Поверь, я не знал, иначе я б эту стерву собственноручно придушил! Я правда не знал, извини.
Его слова звучали искренне, и я устало ответила:
— Я верю тебе, Джордж! Серьезно! Но пойду, пожалуй. Я еще не совсем хорошо себя чувствую.
Тут я немного соврала. Физически я чувствовала себя прекрасно, но вот морально была раздавлена. Я собралась уходить, но парень соскочил с лошади и поймал мою руку:
— Завтра в полдень на площади.
