Сначала я увидел блестящую ленту шоссе. Потом над нею появилось серое облачко. Оно начало расти, сгущаться, принимать очертания человека… И это был я, распростертый на гладкой поверхности шоссе!
Потом картина изменилась. Появилась огромная комната, полная приборов. Перед пультами управления, у подножья большого фосфоресцирующего экрана, стояли трое взволнованных чем-то молодых людей. На экране перед ними снова виднелись шоссе и моя фигура, беспомощно лежавшая на нем. Вдруг на экране появился старик со сморщенным лицом. Он долго вглядывался в меня своими необыкновенно умными глазами… Потом широким жестом указал в глубину экрана. И там, куда указывала его рука, появились прекрасные города из синеватого металла. Над обширными площадями высились решетчатые башни, в воздухе носились летательные аппараты, раскрывался какой-то неведомый мне мир… Но это продолжалось недолго. Я чувствовал себя все хуже, алая пелена начинала закрывать мне глаза. Последним, что я видел, был старик, протягивавший ко мне руки жестом прощания. Потом я утонул в какой-то глубине, и все покрылось густым мраком…
Позже я почувствовал, что меня грубо трясут. Я открыл глаза и увидел склонившиеся надо мной странные фигуры в пластикатовых скафандрах.
— Товарищ капитан, — прогремела одна из них, — перережьте этот провод, и тогда нам будет легко вытащить его.
Я услышал легкий металлический треск, потом меня сильно дернули, и я снова потерял сознание.
ЗАХАРИЙ И ВИКТОР
Они лежали на траве, каждый ждал, чтобы заговорил другой.
На соседней аллее похрустывал песок под ногами отдыхающих, совершавших свою утреннюю прогулку. Сквозь нависшие ветви дуба, под которым лежали друзья, белело огромное здание санатория. Десять дней назад их отправили сюда для окончательного выздоровления. До сих пор они разговаривали только о незначительных мелочах. Сейчас каждый ждал, чтобы другой начал первым.
— Виктор…
— Слушаю.
Захарий вытащил свою длинную восточную трубку — верный признак волнения — и закурил. Потом начал рассказывать. Сначала он был смущен и неуверен, но постепенно голос его окреп, стал твердым и спокойным.
«Вот так бред, — подумал Виктор, когда Захарий умолк. — Нужно предупредить врача».
Захарий напряженно ждал, но Виктор не хотел спорить и хранил молчание.
— Молчанием ты не отделаешься. Я хочу знать твое мнение.
— Это глупости.
— Ты скоро передумаешь… Но сначала скажи мне, что это был за шар, который мы оба видели и который бросил нас обоих в санаторий?
— Не знаю пока. Данные опыта еще не обработаны. Может быть, это было облако ионизированного газа, а может быть, что-нибудь другое.
— Может быть, что-нибудь другое? Я не забуду эти слова… Не мне напоминать тебе гипотезу Дирака о природе абсолютного вакуума. Дирак говорит, что вакуум — это безграничный «океан», наполненный материальными частицами, которые обладают отрицательной массой и отрицательной энергией. Когда физики научились наносить по вакууму достаточно сильные удары, они начали «выбивать» из него все известные до сих пор античастицы: позитроны, антипротоны, антинейтроны и прочие. В этом ты согласен со мной?
Виктор не ответил, а лишь неопределенно кивнул головой.
— Значит, согласен!.. А теперь следует вопрос: почему мы должны думать, что вакуум неорганизован и неподвижен? Гораздо правильнее предположить, что это целая вселенная, подобная нашей, но состоящая из тел, обладающих отрицательной массой и энергией. Эта вселенная тоже находится в движении, в ней происходят различные процессы, совершаются превращения… Существует и такая гипотеза: вселенная, состоящая из тел с отрицательной массой и энергией, должна подчиняться тем же законам, что и наша вселенная, только время там идет в обратную сторону…
Ты понимаешь, Виктор, может быть, повсюду вокруг нас, может быть, и в нас самих существует другой, «потусторонний» мир, совершенно эквивалентный нашему. Эти два мира сосуществуют, не влияя друг на друга, ибо каждый относительно другого состоит из антивещества… Есть у тебя возражения, Виктор?
— Я знаю гипотезу, о которой говоришь, но ты ее толкуешь довольно свободно…
— Об оттенках поговорим после. Сейчас слушай дальше. Когда Кио начал опыт, ему удалось в несколько раз увеличить мощность ускорителя. Ты сам говорил мне об этом. Почему бы не допустить, что в камере образовалось большое количество античастиц? Что блестящий шар, разрушивший камеру, был облаком античастиц? Когда шар прикоснулся ко мне, я потерял сознание. Было ли бредом то, что затем последовало? Этот новый мир, открывшийся передо мной? Эти необычайные «люди» — такие похожие на нас и такие от нас отличные, которых я там видел?.. Нет, Виктор, это не было бредом! Гигантский отрицательный заряд шара выбросил меня в «потусторонний мир», во вселенную, наполняющую абсолютный вакуум… Вот и все.
— А ты не думал о том, как вернулся оттуда? И кто тебя перебросил «с той стороны»?
— Не знаю. Это должен объяснить ты.
— Не хочу объяснять! Прекратим этот разговор.
Виктор хотел встать, но Захарий не дал ему. Оба начали бороться на зеленой траве. Виктор был силен и ловок, но ничего не мог сделать против медвежьей хватки своего друга. Вскоре он снова лежал ничком на траве, а Захарий сидел на нем верхом и держал его крепко.
— Прежде чем я отпущу тебя, ты должен усвоить несколько истин, — заговорил Захарий. — Вы, профессионалы, — консерваторы. Новые, смелые, оригинальные и прочие гипотезы изобретаем только мы, дилетанты. Кроме того, я, может быть, действительно бредил, но во всем, что я тебе рассказал, слишком много логики, чтобы тебе так легко от этого отмахнуться. Поэтому я тебя отпущу, если ты обещаешь серьезно поразмыслить над тем, что я тебе говорил.
— Убирайся к чертям! — прорычал Виктор и вдруг каким-то неожиданным движением сумел вырваться.
Друзья снова закопошились на траве. Им было весело и радостно. Но вскоре, утомленные борьбой, они снова улеглись на полянке. «А может быть, те жители антимира — старик и молодые — меня и перебросили «оттуда», — подумал Захарий, — надо сказать об этом Виктору». Но ему уже не хотелось говорить. Стала ощущаться полуденная истома. От ближнего соснового леса ветер доносил запах смолы и тихий шум деревьев. Ни одного облачка не было в чистом небе, очерченном зубчатой линией горизонта. Захарий лежал на спине и смотрел вверх. «Хорошо, — подумал он, — все хорошо: и эта полянка, и близкий лес, и недоверчивый Виктор — все хорошо».
— Виктор…
— Да?
— Смотри, какое небо голубое… У меня от него голова кружится. Словно я стою над какой-то огромной пропастью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
