меня. – Договорились?
Иррациональная часть меня хочет возразить, но в этом нет смысла. У нас с Ахиллесом мало правил, поэтому, когда один из нас просит о чем-то подобном, для поддержания отношений важно уважать эту просьбу. Не помню, когда такое случалось в последний раз. Может, несколько лет назад, когда попросил Ахиллеса не бегать за Кассандрой. Хотя тогда действовал не из ревности. Просто заметил, как на нее смотрел Аполлон – и смотрит до сих пор, если судить по последней вечеринке, которую мы посетили. Никому не нужно, чтобы Аполлон объявил на них охоту.
Медленно киваю.
– Я уже согласился вчера. С тех пор ничего не изменилось. Елена под запретом.
– Хорошо. – Ахиллес потягивается, скидывает ботинки и кладет ноги на журнальный столик. Замечает мой хмурый взгляд и смеется. – Мы же не дома. Кого волнует, что я положил ноги на стол?
– И все равно это неприлично.
– Расслабься, Патрокл. – Он подталкивает меня локтем. – Мы там, где должны быть. Все получится.
В ответ я хмурюсь сильнее.
– Не строй из себя ленивого бога, Ахиллес. Знаю, что тебя это беспокоит. – Пускай он надевает маску перед другими людьми, но со мной он так поступать не должен. – Нам нужно…
– Нам нужно расслабиться. – Он обхватывает меня рукой за шею и притягивает для поцелуя.
Поцелуй получается немного грубым, немного милым, в манере Ахиллеса. Меня так и подмывает продолжить спор, но он прав. Я буду лишь ходить по кругу. Иногда отключить мозг – правильное решение, да и до первого испытания мы ничего не можем предпринять. Так что…
– Патрокл. – Он покусывает мою нижнюю губу. – Ты все еще напряженно думаешь.
– Прости.
Он смеется.
– Хорошо, что я знаю пару трюков, которые помогут с этим. – Ахиллес встает и опускается на колени между моих ног. Места для нас двоих здесь мало, но не говорю ни слова, пока он расстегивает мне джинсы и стаскивает их с бедер. Потом смотрит на меня с дьявольской ухмылкой. – Люблю, когда ты так на меня смотришь.
Одним богам известно, что сейчас происходит с выражением моего лица, но такие мгновения настолько приятны, что кажутся почти нереальными. Этот мужчина, этот золотой бог – мой, по крайней мере отчасти. Ахиллесу было предначертано судьбой стоять перед толпой вопящих людей, быть в центре их внимания, быть тем, кого обожают и о ком слагают легенды. Он невероятен, даже когда выполняет обыденные задачи, которые требует от него Афина.
И сейчас, когда он стоит на коленях, сжав мой член в ладони, это кажется еще более верным. Я жду, что настанет день, когда он осознает это и оставит меня. Ахиллес всегда будет смотреть на звезды. А я? Твердо стою на земле. Представляется неизбежным, что однажды он оставит меня в прошлом, потому стараюсь ценить каждое мгновение, что у нас есть, запасая их, чтобы согреваться в холодную зиму моего будущего, лишенного его сияющего тепла.
Он наклоняется, берет мой член в рот, и все мысли развеиваются под натиском удовольствия. Мы давно вместе. Точно знаем, какой нажим, какие прикосновения и поглаживания нужны другому, чтобы кончить как можно сильнее. Однако Ахиллес не спешит к этой цели, как вчера ночью. Его рот скользит по моему члену медленно и влажно, подсказывая, что он не намерен торопиться. Он может быть импульсивным, но когда фокусируется на задаче, становится поистине устрашающим.
Судя по всему, сегодня он решил сосредоточиться на моем удовольствии.
Я запускаю пальцы в его темные волосы, не пытаясь направлять, мне просто хочется касаться его. Он дразнит меня, то беря меня глубоко в рот, то облизывая и щелкая языком. Вскоре мои ноги начинают дрожать, и я дергаю его за волосы.
– Ахиллес!
От его ленивой улыбки у меня щемит в груди. Такие мгновения совершенны. Слишком совершенны. Как не ждать неизбежных неприятностей? Он сжимает мой член и несколько раз медленно его поглаживает.
– Я отведу тебя в постель. Не сдерживайся.
В тумане желания постепенно зарождается понимание. Бросаю взгляд на стену… стену, за которой находится комната Елены.
– Хочешь, чтобы она услышала.
Он пожимает плечами, не раскаиваясь.
– Я все еще немного ревную.
Мысль, что Ахиллес к кому-то меня ревнует, кажется непостижимой. Быть может, я эгоистичный ублюдок, потому что мне это даже нравится. Я тяну его за волосы, но на этот раз нежнее.
– Не буду стараться вести себя тихо, но только от тебя зависит, стану ли шуметь.
Он улыбается, оправдывая мои ожидания.
– Вызов принят.
Он легко встает, хотя долго простоял на коленях, хватает меня за руку и заставляет подняться. Мы, спотыкаясь, плетемся по коридору, не прекращая целоваться и тереться друг о друга, как пара неуклюжих подростков, но едва оказываемся в спальне, он всецело сосредотачивается на мне. Ахиллес отталкивает мои руки, когда тянусь к рубашке.
– Дай я.
– Какой властный.
– Тебе это нравится. – Он снимает рубашку мне через голову и спускает штаны. А потом вскакивает на ноги и снова завладевает моими губами. Теперь в его прикосновениях нет нежности и мягкости. Ахиллес целует меня, словно завоеватель, и я охотно уступаю натиску его языка. Он раздевается, не прекращая поцелуи, и толкает меня к кровати.
Я пытаюсь отстраниться, чтобы насладиться видом, но он не позволяет. Снимает штаны и набрасывается на меня, прижимая к матрасу и устраиваясь сверху. Я выше, но он гораздо крупнее меня, и в такие моменты эта разница особенно заметна. Он водит ладонями по моим рукам и бокам.
– Больше не хочу ждать.
– Нетерпеливый.
– С тобой? Всегда.
Я тянусь и целую его. Иногда мне хочется медленного накала страстей, подготовки, которая порой необходима с таким партнером, как Ахиллес, но сегодня я так же нетерпелив, как он.
– Да. Ты нужен мне сейчас же. Я не хочу ждать.
Он привстает, чтобы открыть прикроватную тумбочку. А я краснею, когда он смеется, потому что знаю, что он скажет. Я оказываюсь прав. Ахиллес качает головой.
– Мы пробыли здесь всего двадцать минут, а ты уже разложил вещи?
Он достает бутылку со смазкой и одаривает меня обжигающим взглядом.
– Да знаю.
С подскочившим сердцем наблюдаю, как он размазывает лубрикант по члену. Как и остальные части тела Ахиллеса, достоинство ему соразмерно… а это значит, что оно весьма солидное. Даже столько времени спустя я как в первый раз ощущаю минутное колебание и предвкушение, которое достигает новых высот, когда он начинает погружать член в мою задницу. С моих губ срывается грубый стон, и Ахиллес в ответ входит еще глубже.
– Хочу видеть, как ты кончишь себе на живот. Черт,
