Теперь мы обратимся к рассмотрению нескольких неблагоприятных феноменов, с которыми нам приходится сталкиваться при работе в закрытой системе и с закрытой системой.
Рис. 5. Системное познание
Теоремы закрытого системного познания
Первая теорема закрытого системного познания: закрыто-системное познание допускает познание несуществующих вещей.
Пусть нам даны «А» и «В». Это система или сумма? Трудно, почти невозможно ответить на этот вопрос. Если же мы представим их следующим образом: «А + В» – это будет система или сумма? Тут ответ не заставит себя ждать: «А + В» – математически это сумма, но не математически – система, поскольку удовлетворяет требованиям системы.
Система, как известно, представляет собой совокупность элементов, находящихся в отношениях между собой и образующих целостность. И здесь все соответствует определению: «А + В» – это действительно совокупность элементов, которые находятся в отношениях и связях между собой, образуя определенную целостность, единство.
Сделаем остановку. Мы весьма бойко принялись рассуждать, даже не задумавшись над тем, что есть «А», а что – «В». Казалось бы, тут все просто – это неизвестные.
Но если подставить вместо этих неизвестных (или хотя бы вместо одного из них) – хаос или, того хуже, – ничто? Изменится ли теперь наше воззрение на систему «А + В», останется ли она после этого все той же системой? Как это ни парадоксально, но да. Ведь мы уже успели убедиться в том, что перед нами система, и только после этого задумались над вопросом, чем являются ее элементы.
Вывод первой теоремы закрытого системного познания: поскольку этот подход позволяет изучать даже хаос и ничто, очевидно, что закрыто-системное познание допускает познание несуществующих вещей.
Немного, мягко говоря, странные результаты, но все-таки звучит оптимистично. С другой стороны, узнаем ли мы с помощью такого познания что-либо о сути этих изучаемых нами вещей?
Людвиг Витгенштейн пишет в своем дневнике: «Все люди смертны, Сократ – человек, следовательно, Сократ смертен. Вывод явно верен, хотя ни структура Сократа, ни структура смертности неизвестна».[41] Этот пример вопрошания гения в отношении знаменитого силлогизма прекрасно показывает ограниченность закрыто-системного познания.
В чем методологическая важность этой теоремы? С одной стороны, она предостерегает нас от скоропалительных выводов относительно многих положений, которые мы можем вывести в закрыто-системной модели, но которых не существует в действительности.
С другой стороны – это хороший инструмент методологического разбора, который позволяет нам четко выстраивать терминологическую сеть. Например, благодаря множеству работ на темы «трансцендентального» и «экзистенции» мы знаем о них чуть ли не больше того, чем о совершенно естественных для нас феноменах. И первая теорема закрыто-системного познания ясно дает понять, что есть это «знание».
В заключение предоставим слово Мартину Хайдеггеру, который методологически верно и изящно использует этот прием: «Попытаемся задать вопрос о Ничто, – предлагает М. Хайдеггер. – Что такое Ничто? Уже первый подступ к этому вопросу обнаруживает что-то непривычное. Задавая такой вопрос, мы заранее представляем Ничто как нечто, которое тем или иным образом „есть“ – словно некое сущее. Но ведь как раз от сущего Ничто абсолютно отлично. Наш вопрос о Ничто – что и как оно, Ничто, есть – искажает предмет вопроса до его противоположности. Вопрос сам себя лишает собственного предмета».[42]
Вторая теорема закрытого системного познания: закрыто-системное познание формирует мнимую реальность.
Расставшись с кем-то на год, мы не отдаем себе отчета в том, что встретиться нам предстоит уже с совершенно иным человеком – причем физически. Неисчислимое количество биохимических превращений, происшедших в организме за это время, приведут к замене одних атомов и молекул другими, поменяются и химические связи, изменится и молекулярный состав. Даже ткани организма совершенно обновятся, причем как за счет субклеточных элементов, так и за счет самих клеток – средняя продолжительность жизни эритроцита составляет 120 суток, эпителия кишечника – и того меньше. И это мир физических вещей.
А что говорить о том, как разительно изменится психологическое «содержимое»! Каким новым опытом этот человек обновится? Что канет в небытие, а что приобретет новые краски? У нашего «знакомого» изменятся и представления о мире, и образы его восприятия. Он будет теперь как-то иначе думать, подчас изменится даже не только то, что он думает, но и то – как он думает! Пластичность и изменчивость психической сферы потрясает. Что там год, иногда достаточно одного мгновения, чтобы перед нами стоял уже другой человек. Формально перед нами все тот же Семен Семенович, но до того как он узнал, что выиграл в лотерею баснословную сумму, и после этого, до того как ему сообщили о смерти самого близкого его человека, и после – это разные люди. Они по-другому видят мир, иначе к нему относятся, в другие цвета перекрашивается весь имеющийся в их запасниках психологический опыт.
Редкий человек через минуту так же, как и в первый раз, выбирает цвета в тесте Люшера. Что-то, но будет иначе. Мир в прямом смысле этого слова – «перекрашивается». То, что было интересно, приятно, влекло, теперь неинтересно, неприятно или даже отталкивает. Разительные перемены происходят в нас каждое мгновение. Но это никоим образом не отражается на результатах закрыто-системного научного познания и, – самое интересное – не может отразиться в нем, потому что все, подчас кардинально, меняется уже в настоящем. Какой тут отчет? Насколько действительны сейчас причинно-следственные связи, выявленные минуту назад? Солнце или иная звезда, возможно, уже погибли, а мы все еще созерцаем их изображение на небесном своде. Ее, может быть, уже и нет, но мы ее видим, и это не обман восприятия – это научное познание как оно есть.
Знаковые формы, которыми оперирует закрыто-системное научное познание, не могут отразить процессуального по сути содержания мира. Мир, отраженный в знаках, в вещах, – уже иллюзорен, это мнимая реальность. Но логика не найдет здесь ошибки, поскольку сама она – суть законы взаимодействия знаков, а не того, что реально наполняет мир и постоянно меняется. Знак – основа закрыто-системного научного познания, он подобен замороженному телу финансового магната. Суждено ли ему проснуться?
Итак, мы показали на частных примерах, что физический мир на тонких уровнях очень изменчив (мы не коснулись здесь современных взглядов на субатомную физику, служащую безусловным доказательством этой теоремы). Видимые нами формы не отражают изменчивого содержания, мы оперируем условностью, убедительно развернутой в привычных нам координатах времени, пространства и других составляющих нашего способа воспринимать мир. В этом специфика закрыто-системного научного подхода, работающего в знаковой системе. Как бы глубоко он ни спускался в толщу реальности, какие бы мелкие структуры и процессы он ни рассматривал, он оперирует стабильными формами изменчивого содержания. Неустойчивы и идеальные вещи, неизменно меняющиеся во всей своей целостности при вхождении в систему любого нового факта – через изменение отношений, нарождения новых взаимосвязей. Но все это не так очевидно, как должно было бы быть.
Социальная жизнь также предлагает нам очевидные ляпсусы – закрыто-системные суждения, декларирующие мнимую реальность. В системе, где вдобавок ко всему не утруждают себя методологическим анализом, с легкостью рождаются такие «тени» вместо «объектов».
Вспомним укоренившийся в сознании человека постулат, вытекающий для обывателя из «закона сохранения массы веществ» Михаила Васильевича Ломоносова. Постулат этот сам по себе очень удобный по причине «механистичности» его формулировки и кажущейся философичности, но ложный при любой его экстраполяции. Речь сейчас не идет о химическом законе, но о том, как свободно и ошибочно он переносится из закрытой модели научного эксперимента, на открытую систему человека.
Сам М.В. Ломоносов сочетал уже названый нами закон сохранения масс с законом сохранения энергии и называл единство этих законов «всеобщим законом природы».[43] Но при экстраполяции этого закона в сферу социальных отношений он неизбежно извращается, и «согласно ему» оказывается, что «любое наше действие (плохое или хорошее) отразится на нас впоследствии, нам воздастся по заслугам». Причем, что психологии особенно интересно, даже неверующий человек признает наличие «божьего провидения», если кто-то, по его мнению, виновный («плохой») оказывается пред лицом страдания и неразрешимых проблем. «Есть все-таки Бог, есть! Он видит, Он все видит!» – в торжествующем исступлении кричит воинствующий нигилист. И ведь такое понимание «всеобщего закона природы» характерно практически для любой идеологии: религиозной, марксистско-ленинской и даже анархической. Состоятельны ли такие представления?
