Читаем без скачивания Хранительница тайн - Кейт Мортон

– Джулиан!

Воспоминания рассеялись, и Лорел поняла, что мать малыша зовет его.

Левая рука мальчика опустилась, он посмотрел вверх, и его глаза удивленно расширились.

Удивление, затем узнавание. Лорел давно привыкла к подобной реакции, впрочем, узнавание не всегда следовало за удивлением. («Мы знакомы? Вы из банка?»)

Она кивнула и уже хотела уходить, когда мальчик уверенно промолвил:

– Вы – папина тетя.

– Джу-ли-ан!

Лорел обернулась, встречая взгляд странного малыша.

– Что?

– Вы – папина тетя.

Не успела Лорел ничего сказать, а малыш уже унесся вслед за матерью, его распахнутые руки следовали за невидимыми течениями Кемпден-гроув.

10

На Кенсингтон-хай-стрит Лорел поймала такси.

– Куда едем? – спросил таксист, когда Лорел укрылась на заднем сиденье от внезапно припустившего дождя.

– В Сохо. Отель «Шарлотт-стрит».

Таксист внимательнее взглянул на ее лицо в зеркале заднего вида, а когда машина тронулась с места, спросил:

– Мы не встречались? Чем занимаетесь?

«Ты – папина тетя». Что, черт подери, это значит?

– Работаю в банке.

Пока таксист рассуждал о коварстве банкиров и глобальном кредитном кризисе, Лорел уткнулась в экран мобильного, листая телефонную книжку в поисках номера Джерри.

Он опоздал на вечеринку по случаю дня рождения Дороти и сразу принялся чесать в затылке, пытаясь вспомнить, куда дел подарок. Иного никто от него и не ждал. Как обычно, приезд Джерри вызвал бурную радость. В свои пятьдесят два он остался тем же очаровательным рассеянным мальчишкой в брюках не по фигуре и коричневом свитере крупной вязки, который Роуз связала ему тридцать лет назад на Рождество. Сестры наперебой бросились ухаживать за братом, пичкать его чаем с тортом. Даже мама очнулась от дремы, и ее лицо озарила улыбка чистой радости.

Из всех своих детей Дороти больше всего скучала по Джерри. Об этом Лорел узнала от любезной медсестры, которая остановила ее в коридоре и сказала:

– Хорошо, что я вас застала.

– Что случилось? – успела переполошиться Лорел.

– Не волнуйтесь, ничего страшного. Ваша мать кого-то звала. Кажется, Джимми. Кто это? Она хотела его увидеть. Почему он ее не навещает?

Лорел покачала головой. Нет, никаких Джимми ее мать не знает. Она не стала добавлять, что вопрос не по адресу и среди сестер она не самая образцовая дочь. (Хотя ей далеко до Дафны. Хорошо, что есть Дафна. Не слишком приятно ощущать себя худшей из сестер.)

– Не беспокойтесь. – Медсестра ободряюще улыбнулась. – Временами она забывается. Перед концом такое бывает.

Прямолинейное «перед концом» заставило Лорел вздрогнуть, но тут появилась Айрис, потрясая неисправным чайником и сетуя на состояние британского здравоохранения. И только потом, когда Лорел украдкой курила во внутреннем дворике больницы, до нее дошло. Никакого Джимми не было в помине, Дороти ошиблась. Разумеется, она имела в виду Джерри.

Таксист резко свернул на Бромптон-роуд, и Лорел вцепилась в сиденье.

– Стройка, – пояснил он, объезжая магазин «Харви Николс». – Апартаменты класса люкс. Эти чертовы краны торчат тут целый год.

– Ужасно неудобно.

– Небось уже продали все с потрохами. Четыре миллиона фунтов квартирка. – Таксист присвистнул сквозь зубы. – Четыре лимона! Можно купить остров.

Лорел сухо улыбнулась, от души надеясь, что улыбка не вышла поощрительной – она терпеть не могла разговоры о чужих деньгах, – и поднесла телефон к глазам.

Неудивительно, почему при взгляде на странного мальчишку с Кемпден-гроув ей на ум пришел Джерри. В детстве они были близки, но все изменилось, когда Джерри исполнилось семнадцать. Перед тем, как отправиться в Кембридж, брат гостил у нее в Лондоне («полный стипендиат», – сообщала Лорел всем, кто проявлял интерес, и даже тем, кто не проявлял), и они прекрасно проводили время. Совместный просмотр «Монти Пайтона и священного Грааля», на ужин карри навынос из соседнего ресторана. Потом, отдав должное превосходному тикка масала и прихватив с собой подушки и одеяло, они вылезли из окна ванной на крышу.

Ночь выдалась особенно звездной и тихой, внизу раздавались крики подвыпивших компаний. Сигарета сделала Джерри разговорчивым, и это приводило Лорел в восторг. Он пытался объяснить происхождение всего на свете, показывая кластеры и галактики, соединял длинные нервные пальцы, изображая взрыв. Лорел щурилась, звезды расплывались перед глазами, а слова Джерри журчали, словно ручеек. Она совсем потерялась среди туманностей и сверхновых и не сразу поняла, что Джерри обращается к ней, причем, похоже, не в первый раз.

– Лол…

– А?

Она поочередно закрывала глаза, заставляя звезды прыгать на небе.

– Я хотел кое-что спросить.

– Ну?

Он рассмеялся.

– Господи, я столько раз повторял это про себя, а теперь чертовы слова не хотят складываться… – Джерри взъерошил волосы и фыркнул. – Хм! Ладно, скажи мне, Лол, когда мы были детьми, не случилось ли у нас дома какого-нибудь… какого-нибудь насилия, – закончил брат шепотом.

Лорел поняла сразу. Сердце заколотилось в груди. Джерри помнил. Они решили, что он маленький и все забудет, а он помнил.

– Насилия?

Она выпрямилась, старательно отводя взгляд.

– Ты хочешь сказать, какого-то особенного насилия? За исключением сражений Айрис и Дафны за ванну?

Джерри не рассмеялся.

– Я понимаю, звучит глупо, но порой меня охватывает странное чувство.

– Чувство?

– Лол…

– Если тебя одолевают странные чувства, лучше поговори с Роуз…

– Господи.

– Хочешь, позвоним прямо в ашрам?

Джерри запустил в нее подушкой.

– Я серьезно, Лол. Я решил спросить у тебя, потому что ты не станешь мне врать.

Джерри улыбнулся, он не умел долго хмуриться, и Лорел в миллионный раз подумала, как же она его любит. Даже своих будущих детей она не будет любить сильнее, чем Джерри.

– Мне порой кажется, что я что-то помню, но не могу понять, что именно. Словно то, что случилось, давно миновало, а его тень, ужас и страх остались. Ты понимаешь, о чем я?

Лорел кивнула. Она понимала его, как никто.

– Ну? – Джерри поднял плечо, словно защищаясь, хотя Лорел никогда на него не нападала. – Так было что-то или нет?

Что ей оставалось? Сказать правду? Нет. Есть вещи, которые невозможно рассказать собственному ребенку. Даже если завтра он уезжает учиться в университет, даже если вы сидите на крыше под звездами. И даже если больше всего на свете тебе хочется разделить с ним твою тайну.

– Ничего такого, Джи.

Он не стал переспрашивать, не подал виду, что не поверил. Спустя некоторое время Джерри снова вернулся к звездам и черным дырам. Сердце Лорел разрывалось от любви и раскаяния. Она старалась не смотреть ему в глаза, снова видя перед собой крепкого малыша, который заплакал от страха, когда мама посадила его на землю рядом с глициниями.

На следующий день Джерри уехал в Кембридж и остался там навсегда, уважаемый ученый, из тех светил, что движут науку вперед. Порой они виделись, иногда переписывались: наспех нацарапанные отчеты о закулисных интригах (она), все более загадочные заметки на оборотах салфеток из кафетериев (он), однако необъяснимым образом их отношения изменились. Дверь, когда-то широко распахнутая, захлопнулась. Понимает ли Джерри, что конец их дружбе положил тот вечер на крыше? Со временем Лорел начала жалеть, что утаила от него правду. Она оберегала Джерри, но, возможно, ей следовало поступить иначе.

– «Шарлотт-стрит». С вас двенадцать фунтов.

– Спасибо. – Лорел сунула телефон в сумочку и подала шоферу две купюры в десять и пять фунтов, внезапно осознав, что Джерри – единственный, кроме матери, с кем она готова обсудить эту историю. В тот злополучный летний день он тоже был там, в саду.

Лорел распахнула дверь, едва не задев Клэр, которая маячила на тротуаре с раскрытым зонтом в руке.

– Господи, Клэр, ты меня напугала, – сказала она, когда такси отъехало.

– Это я умею. Как себя чувствуешь?

– Прекрасно.

Они расцеловались и поспешили в сухой теплый вестибюль.

– Техники еще работают, свет, оборудование и прочее, – сказала Клэр, стряхивая зонт. – Хочешь чего-нибудь перекусить? Чай, кофе?

– Джину, да покрепче.

Клэр подняла тонкую бровь.

– Тебе он ни к чему. Ты сотни раз давала интервью, к тому же я буду начеку. Если журналист отклонится от списка вопросов, я его тут же осажу.

– Одна надежда на тебя.

– В этом мне нет равных.

– Не сомневаюсь.

Они разливали чай, когда девушка с конским хвостом и в футболке с надписью «Пофигистка» объявила, что все готово. Клэр махнула официанту, и он обещал принести чай наверх.

– Все хорошо? – спросила Клэр в лифте.

– Да, – ответила Лорел, от всей души желая, чтобы и впрямь было так.

Киногруппа арендовала все тот же старый номер: не слишком удобно снимать интервью в течение недели, и, чтобы избежать неувязок, Лорел велели принести с собой блузку, в которой она записывалась раньше.