– Роже! – вырвалось у нее вместе с дыханием.
– До! – вторил он, болезненно скривившись. – Я не...
– Поцелуй меня, Роже. Он не решался.
– Я не могу больше.
Роже медленно наклонился, и пламя желания полыхнуло в его глазах. Ее губы нетерпеливо слились с его – горячими, жадными, – и вот уже оба сердца запылали на одном костре. Шенандоа застонала, чувствуя, как его язык проникает в ее рот – властно, настойчиво, словно желая убедиться, что изведанный им медвяный аромат все тот же и все так же целиком в его власти.
Наконец Роже неохотно прервал поцелуй и нежно взглянул на Шенандоа:
– Слишком опасно заниматься этим здесь. Мы оба это знаем. Боюсь, что моя выдержка на исходе. Я хочу тебя еще сильнее, чем хотел тогда, в Томбстоуне, когда считал это невозможным. У меня припасен подарок, – добавил он с неожиданной улыбкой, стараясь отвлечь их обоих от поцелуя.
– Подарок?..
– Стой здесь, – кивнул он. – Зажмурься!
– Но я не уверена, что могу принять...
– Черт побери, Шенандоа, не болтай чепухи! Не желаю ничего слушать! Просто зажмурься!
– Ну, так и быть, хотя я бы...
– И помолчи, пока я не достану подарок! Наконец она решилась подчиниться и услышала, как Роже торопливо роется в седельной сумке. Нынче днем он выходил прогуляться по деревне и долго искал что-то подходящее. В следующий миг на ее плечи опустилось что-то легкое, как паутинка.
– Открой глаза, – велел Роже, не скрывая удовлетворения.
Шенандоа поспешила открыть глаза и увидела на себе великолепную шаль из тончайших кружев. Она с наслаждением погладила белоснежные нити и счастливо улыбнулась Рогану:
– Ох, Роже! Она прекрасна! Спасибо, огромное спасибо!
Роже, весь сияя, поправил шаль у нее на плечах и отошел в сторону – полюбоваться.
– Это ты прекрасна, – просто сказал он. Шенандоа еще раз прикоснулась к тонким, хитро сплетенным нитям, лукаво улыбнулась и промолвила:
– Теперь эта ужасная блузка не будет так бросаться в глаза. Под шалью ее почти не видно!
И она поспешила к маленькому зеркалу над умывальником, чтобы убедиться в этом. В зеркале возникло настоящее произведение искусства: чьи-то умелые руки, ухитрились изобразить на шали дивный узор из сказочных птиц. Такую работу Шенандоа видела впервые, но особенно радовало взор то, что Роже выбирал шаль специально для нее.
– Она мне безумно понравилась, Роже, но где ты ухитрился раздобыть такую прелесть? Наверное, это было не просто?
– Но и не очень сложно. Одна из здешних женщин умеет плести кружева.
– Хотела бы я знать, как выглядит эта самая местная женщина, – язвительно поинтересовалась Шенандоа, сама удивившись внезапной вспышке ревности.
– О, ты можешь не бояться ее, дорогая, – хмыкнул Роже. – Поскольку красотка разменяла восьмой десяток, она вряд ли сумеет сравниться с тобой!
– Я вовсе не...
Роже, поймав край шали, привлек ее к себе:
– Ах, как чудесно вспыхнули твои глаза при мысли о другой женщине! Теперь ты поймешь, что чувствую я, когда ты режешься в покер со всем этим отребьем, у которого вовсе не карты на уме!
– Они думают только о покере! – раскраснелась Шенандоа.
– Ничего подобного! И я сам не знаю, что сделаю, когда еще и Тед Брайтон протянет к тебе свои лапы!
– Ты их, наверное, переломаешь? – мило осведомилась она игривым тоном.
– Именно – а может, и ноги тоже. Тогда он ничего не сможет сделать, даже если подохнет от желания.
– Роже, но ведь на самом деле ты не станешь это делать сгоряча, правда? – всполошилась она, испугавшись, что он и впрямь способен смешать все их карты.
Роже поморщился, выпустил из рук шаль и отступил на шаг, буркнув через плечо:
– Нет, я не стану смешивать наши карты. Хотя это чертовски трудное дело – продолжать игру со всякими типами, положившими на тебя глаз. Советую не забывать ни на минуту – это только игра!
– А больше ничего и не нужно, Роже! Там, внизу, просто помни о том, что я – твоя женщина. Тед, конечно, попытается меня увести, а мне придется быть посговорчивее.
– О'кей, но и ты помни, что это только игра. Я не раз слышал, что Тед Брайтон охмуряет женщин с каким-то дьявольским искусством.
– Да неужели? Что же ты мне раньше не сказал, Роже? Может, в конце концов мне не придется ни о чем жалеть? – шутливо заметила она.
– Мне не до шуток, – Роже стал мрачнее тучи. – Только попробуй – и я за себя не ручаюсь.
– Прости, Роже. Это все тревога за Арабеллу – в голову лезет всякая чушь. Подумай только, что могут учинить над нею такие мерзавцы!
– Лучше вообще об этом не думать, Шенандоа. Мы вскоре увидим все сами. Нам пора идти вниз. Может, этой ночью повезет.
Шенандоа порывисто кивнула, поплотнее закуталась в шаль и двинулась вслед за Роже.
Однако происходившее в общем зале «Эль-Торо-Роджио» не обещало ничего нового. Ред был весьма приветлив с клиентами, способствовавшими процветанию его таверны, а кабинет Крошки До уже был полон мошенников и бандитов разного толка – все как один рвались провести еще одну ночь, играя в покер с самой Крошкой До.
Шенандоа была удивлена и даже немного тронута, когда узнала, что этот тесный кабинет, в котором она уже несколько ночей подряд играла в карты, стал называться ее именем по молчаливому уговору между Редом и завсегдатаями таверны. Когда она отдыхала у себя наверху, никто другой не смел занимать ее стол. И когда она покинет «Эль-Торо-Роджио», название так и останется за кабинетом даже после того, как все позабудут, откуда оно взялось, – разве что Ред еще долго будет хозяином преуспевающего заведения.
Войдя в кабинет Крошки До, она обнаружила, что ее давно ждут трое игроков. Приветливо кивнув, Шенандоа вскрыла новую колоду и приступила к игре. И никто из присутствующих не мог заподозрить ни снедавшего ее нетерпения, ни тревоги за участь младшей сестры.
Ночь игры была в самом начале, когда Шенандоа внезапно почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд. Подняв глаза от карт, она обнаружила, что по ту сторону занавески из стекляруса стоят двое рослых незнакомцев. Их присутствие подавляло, а мрачные взоры не отрывались от ее лица. С трудом переведя дыхание и ощущая, как часто бьется сердце и повлажнели руки, она заставила себя отвести глаза. Под крышей «Эль-Торо-Роджио» еще не появлялись столь самоуверенные типы, опутывающие к тому же густой аурой страха всех окружающих. Ей стоило огромных усилий продолжать игру как ни в чем не бывало.
Прошло немало времени, пока они соизволили перешагнуть порог кабинета, и в тот же миг все игроки как бы сникли – кроме одного Роже. Шенандоа почувствовала, как напрягся он у нее за спиной, и собрала нервы в кулак. Кем бы ни были эти два незнакомца, их визит не предвещал ничего хорошего.
