Лингштам призадумался:
– Теоретически вполне возможно. Однако нужен мощный генератор магического поля, способный удержать такой вес.
– Вы не поняли, – дополнила я. – Поднять без магии. Исключительно силами механики.
– Невозможно, – возразил Стормгольд. Он как раз крошил очередной кусок хлеба голубю, а тот лениво ковылял к вожделенным крошкам.
– Почему же? – я притопнула ногой, пугая птицу и заставляя ее отлететь на несколько метров. – Она же без магии летает, значит теоретически и машина может.
– Да, но… – Лингштам осекся. – У птиц очень сложны механизмы управления. Все, начиная от хвоста и до кончиков перьев, работает и управляет полетом. Даже незначительный поворот головы важен. Торани, обратите внимание на обтекаемость тела этой птицы.
Я взглянула на голубя, стараясь подметить нужные детали.
– Острый клюв, гладкие черты головы, отсутствие ушей, мягкие перья – все призвано, чтобы погасить сопротивление воздуха. Это механизмы природа создавала миллионы лет. Даже кости этой птицы не похожи на привычные аналоги используемых нами материалов. А поднимаясь в воздух, это существо испытывает сильные нагрузки, которые могут быть несовместимы с человеческим организмом. Так что, автор статьи всего лишь наивный мечтатель.
Я сделала вид, будто не обиделась, но упрямо продолжала гнуть свою линию.
– А если теоретически?
– Теоретически, этому мечтателю необходимо добиться, чтобы давление воздуха под крылом, было больше чем над крылом его аппарата. Если сумеет, то возможно данная машина поднимется в воздух.
Я запомнила, хороший совет.
– Также, в статье шло обсуждение материалов данного устройства. Сталь, алюминий, титан или может быть легкие породы дерева?
Теперь задумались оба профессора, после чего категорично выдали:
– Дерево не подойдет, ни в коем случае, разве что для незначительных деталей. Слишком хрупкое для возможных нагрузок. Материалы должны быть не только прочным, но и устойчивым к перепаду температур. Ведь путешественники на воздушных шарах отмечают нередкое обледенение корзин уже в полукилометре над землей.
– Я бы также посоветовал, в качестве усиления конструкции и облегчения ее веса, использовать полые трубы, – добавил к сказанному коллегой Лингштам, – Лучше из титана, он прочнее алюминия. Однако судя по характеристикам проект обойдется создателю в крупную сумму денег, я даже не могу представить, кто возьмется профинансировать столь амбициозный и безрассудный проект.
Я едва не прикусила язык. Деньги - больная тема в моей затеи. Шесть миллионов только по небольшим прикидкам, учитывая возможные испытания и провалы. Но я собиралась быть упрямой и получив свободу оббить все пороги богатых меценатов в попытке получить финансирование.
– Я думаю это уже проблемы самого мечтателя, – решила свернуть тему я. Не хватало еще, чтобы мои почтенные академики догадались о чем-нибудь.
– Но я знаю одного безрассудного парня, такое вполне в его духе, – неожиданно озвучил Стормгольд, сверкнув очками-половинками.
– И кто же? – невольно вырвалось у меня.
– Мистер Фокс – наследник Генри Фокса, создателя первого автомобиля. Богатый и очень рисковый человек, я думаю он мог бы вполне ввязаться в эту авантюру и выделить необходимые средства.
Я мысленно поставила еще одну галочку, запоминая нужную фамилию. К мистеру Фоксу тоже наведаюсь. Обязательно.
Мы еще проболтали полчаса, я задала еще несколько ничего не значащих вопросов и поняла, что пора завершать столь приятную беседу.
Академики отпускали меня неохотно и потребовали обещание зайти к ним на следующей неделе. Пришлось согласиться.
Покидая кампус, я еще раз тоскливо взглянула на манящие башенки старинного здания университета. Как жаль, что мне никогда не посчастливиться здесь обучаться.
***
– Ты специально сказал ей про Фокса? – Лингштам докармливал последним кусочком хлеба уже порядком объевшегося голубя.
– Конечно, – академик в очках, с трудом встал со скамейки. – Она замечательная, умная девушка и мне хочется ей помочь. Тем более она так мило пытается врать о несуществующем молодом человеке к которому приходит, и стремиться к знаниям, что мое сердце разрывается, когда я не могу помочь ей чем-то более существенным, чем совет.
Лингштам задумчиво и очень грустно усмехнулся. Им с коллегой пришлось перерыть всю картотеку с данными студентов Панемского университета, чтобы понять – никакого Артура Дойлинга, вымышленного парня Торани, нет и никогда не было в стенах этого заведения.
– Как думаешь, она когда-нибудь решиться показать нам чертеж?
– Нет, – Стормгольд покачал головой. – Слишком боиться признаться в том, как сильно завралась. Пускай лучше девочка и дальше продолжает думать, что мы, два старых дурака, ей верим.
– А мы и верим. Верим, что когда-нибудь она все же построит эту невероятную машину.
***
Прошла неделя спокойной жизни. Клиенты стали менее проблемными и уже не вызывали приступы бешенства и апатии после их ухода. В один из дней я заглянула к Каролине и вернула ей долг. Девушка лишь удивилась, как быстро мне удалось собрать нужную сумму, на что я честно призналась, что мне она просто не пригодилась.
Приближалась дата нового осмотра у доктора, и я начинала заметно нервничать. Даже если он не спешил все рассказывать Марджери, меня все равно пугала неизвестность.
Я силилась вспомнить, где же мы могли с ним встречаться ранее, но безуспешно. Не помнила. А решение спросить у него самого далось мне с огромным трудом.
Я долго и мучительно выстраивала в голове предположительный ход разговора, просчитывала ответы, пока не определилась с окончательной тактикой. Стоун слишком умен, и не купится на банальные заигрывания, на дешевую лесть или огромную взятку. Доктор прекрасно дал понять, что с ним можно лишь поговорить. Для начала хотя бы поговорить.
Плановый осмотр был назначен на завтра, но я уговорила себя и решила отмучиться сегодня.
Долго крутилась у зеркала примеряя наряды, пока не остановилась на синем бархатном платье, со множеством нижних юбок и кучей застежек. Не самый удачный наряд для осмотра, но я планировала выглядеть красиво.
Несмотря на палящее солнце, на улицу вышла без зонта и шляпки, ведь до домика, где обосновался Стоун, было несколько минут неспешной ходьбы.
Я легко миновала половину Квартала, дошла до такого же двухэтажного домика, как мой, и остановилась в нерешительности.
Раньше здесь жила Миранда. Но годы шли, и едва поток ее клиентов стал иссякать, Марджери подсчитала, что содержание не приносящей доход куртизанки стало нерентабельно, и Мира отправилась в бордель классом ниже. В подобный тому, где родилась я. На момент ухода коллеге было лишь тридцать пять.
