лицо Егора, пытаясь увидеть его эмоции, но он невозмутимо смотрел на меня в ответ. Мы пошли дальше, как обычная парочка, ничем не отличающаяся от остальных.
Вначале я напряглась. Мне казалось, что я иду по магазину с какой-то суперзвездой, и все остальные люди на нас таращатся, но присмотревшись к другим покупателям, я поняла, что никто не обращает на нас с Егором внимания. Люди были заняты своими покупками, и всем было пофиг на нас. Тогда я выдохнула и уверенней сжала сильную, твёрдую руку мужчины.
Мне понравилось ходить с Молчановым за ручку. У меня было ощущение какой-то защищённости, как будто я нахожусь под его опекой. Я чувствовала себя драгоценностью, которую он бережно ведёт рядом, и боится, что я потеряюсь.
Мы добрались куда нужно, и Егор отпустил меня. Мне стало холодно и неуютно, как будто он меня бросил.
Боже, мы всего лишь покупаем обычный цветочный горшок! С моим начальником!
Я взяла себя в руки, сосредоточившись на том, зачем мы здесь. Егор выбрал огромный керамический вазон, прикидывая, влезет ли он к нему в машину. А я подобрала грунт, лопатку и подкормку.
— Любаша, а тебе что-то нужно в этом отделе? — поинтересовался Егор.
— Нет-нет! — поспешила я отказаться от предложения.
Мне не хотелось, чтобы Егор мне ещё что-либо покупал. Хватит с меня!
— У тебя же целая оранжерея! Неужели тебе ничего не приглянулось? Может, растение какое-то хочешь новое? Или подставку под цветы? Смотри, вот красивая!
75 000!? Очень красивая! На шесть растений. Он с ума сошёл?
— Я же сказала, что мне ничего не нужно! — уверенней повторила я.
Егор вопросительно вскинул бровь, пристально на меня посмотрел, как будто в душу хотел заглянуть, но, к моему счастью, отстал от меня со своими предложениями.
Сотрудники помогли нам погрузить покупки в машину Молчанова, а вот до своего кабинета он сам нёс вазон. Я догадывалась, что он тяжёлый, но Егор держал его с такой лёгкостью, будто он ничего не весил. Грунт помог донести водитель Егора. Он поставил пакет в углу кабинета Молчанова и ушёл. В приёмной тоже никого уже не было. Мы с Егором остались одни.
Мужчина скинул пиджак и засучил рукава. Он собрался мне помогать? Не теряя времени, мы приступили к пересадке деревца. Я руководила, а Молчанов был наподхвате.
— Егор, а почему ты не женат? — набравшись смелости, спросила я.
Мой вопрос стал неожиданностью для Молчанова, наверное, поэтому он ненадолго задумался. Затаив дыхание, я ждала ответа, делая вид, что копаюсь в земле.
— Жениться, Любаша, надо по любви, — наконец, произнёс Егор. — С некоторых пор отношения между мной и женщинами превратились в товарно-денежные. Нет там места для романтики. Понимаешь?
— Угу, — буркнула я.
Всё, как я и думала. Во-первых, Егор сказал "женщинами", значит, у него их было много, даже не одна. А во-вторых, он даже не скрывал того, что деньги играют приоритетную роль в его отношениях. Он привык покупать своих любовниц? Это было так цинично и жестоко. А они? Неужели были согласны? Или, как и я, втайне надеялись на большее, а Егор их потом безжалостно бросал?
Что ж, хотя бы честно. Молчанов мог навешать мне на уши лапши о том, что всю жизнь искал такую, как я, единственную и неповторимую, дать мне надежду на будущее рядом с ним, потому что я особенная. Но он ничего такого не сделал. С одной стороны, хорошо, что Егор не лицемер и не брехун, а с другой, он даже не пытался скрыть своё потребительское отношение к нашему полу.
Сказать, что я огорчилась? Наверное, я искала, за что бы зацепиться, чтобы развивать дальше то, что между нами началось, но в том-то и дело, что между мной и Молчановым ничего такого не было. Ничего, что отличало бы меня от остальных его женщин.
Я правильно решила, что мне с ним не по пути.
Мне стало невероятно грустно. Единственный мужчина, который мне понравился, был обычным бабником. Красивым, добрым, внимательным, притягательным, богатым кобелём! Я же и раньше об этом догадывалась, так почему я сейчас так расстроилась? Егор ничего нового мне не поведал, просто подтвердил мои подозрения на свой счёт.
Наивная дура — вот я кто.
Мы закончили с растением, вымыли руки и вернулись в кабинет за моей сумочкой.
— До свиданья, Егор, — попрощалась я с мужчиной, подхватив сумочку со стола.
— Я отвезу тебя, Любаша.
— Не нужно! Я сама доеду!
— Что-то случилось?
Случилось. Ты случился!
Егор шагнул ко мне. Я инстинктивно попятилась от него назад, сжимая рукой ремень от сумочки на плече, а потом остановилась. Я же хотела его поцеловать? Хотела же?
И порвать с ним тоже хотела…
Пока во мне боролись здравый смысл и безрассудство, Егор подошёл уже вплотную. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.
— Любаша…
Сердце ухнуло в пятки, оборвалось, а потом забилось где-то в висках. В голове зашумело, перед глазами всё поплыло, мамочки!
Моя дрожащая рука потянулась к мужчине и неуверенно легла на его плечо. Егор замер, и его глаза судорожно забегали по моему вспыхнувшему лицу. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы наши лица были на одном уровне.
Терпкий, волнующий меня с некоторых пор, мужской запах окутал с головы до ног, так что заштормило. Пришлось ухватиться за второе мужское плечо, чтобы не упасть. Наши губы встретились, и я закрыла глаза, падая в этот водоворот, как с обрыва. Внутри всё сжалось в один комок, туго закрутилось…
Егор тут же перехватил инициативу. Одну его ладонь я почувствовала на своей талии, а вторую на затылке. Секунда, и это уже он меня целует. Это был далеко не лёгкий, нежный поцелуй, на который я рассчитывала.
Твёрдые, горячие губы Егора властно завладели моими губами, его проворный язык проник в мой рот, делая с ним невообразимые вещи, будто лаская его изнутри, заигрывая тем временем с моим языком, сплетаясь с ним в каком-то танце.
Как же это было прекрасно, господи!
Я жалась всё плотнее к мужчине, ища в нём опору и поддержку, трогала его сильные плечи уже смелее, а он всё целовал меня и целовал, будто не мог от меня оторваться! Я и не хотела, чтобы отрывался! Пусть эти бабочки в животе порхают ещё и ещё!
Мною овладела какая-то первобытная страсть. Когда пальцы Егора сжали мою ягодицу, я даже не испугалась, не посчитала этот жест лишним или пошлым, я лишь тихонько застонала от удовольствия, безвольно растекаясь в его объятиях.
Егору тоже
